Мы сделаем это вдвоём

"

"Потому что было в том взгляде что-то… неотвратимое и смертоносное. Для того, кто осмелился угрожать тому миру, который принц как-то для себя здесь обустроил. И это были не непонятные древние силы, а вполне явный враг из плоти и крови.

- Государево дело, - выдавил из себя Астафьев.

- Правду, - сказал Анри.

И ещё раз щёлкнул пальцами, Астафьев схватился за горло. Захрипел. Анри опустил руку, тот выдохнул. И начал говорить.

Оказывается, кто-то из сильных того мира узнал, что Астафьев проворовался.

И ему было сказано – либо отправляться выполнять поручение на край земли, либо в крепость. А потом возможно, что в те же самые земли, только уже не по своей воле. Астафьев понадеялся, что вывернется, и согласился. И принялся искать возможную выгоду от такого сомнительного предприятия, и что характерно, нашёл. И деньги ему обещали – если найдёт кое-кого, кому желают отомстить, или кто ушёл от заслуженного наказания. И кое-кого даже нашёл, и подати собрал – деньгами и мехами, и кое-где зачистил смуту и крамолу. И оставалась-то ему одна Поворотница, добраться – и обратно, не зря она Поворотница. И в это место вели следы некоторых людей, которых ему нужно было найти.

Трое преступников – он назвал имена, но я знала из них только Валерьяна, об остальных – ничего. Алексея Кириллыча – о нём справлялись при дворе, имели в нём недостаток, точнее – в некоторых его знаниях и способностях, сожалели, что утёк неведомо куда. Вроде бы государыня желала не то простить означенного Лосева, не то посадить под замок и заставить из-под замка что-то для себя делать.

Всё же, тот самый Лосев многое знал о большой европейской политике, а там творится что-то не то непонятное, не то вовсе непотребное. И Астафьев был не против доставить Алексея Кириллыча в столицу – вдруг удалось бы на том заработать, как деньги, так и влияние?

Ну и сестрица Велимира Филипповича Елизарьева, первого человека в Понизовецкой губернии. Она, по слухам, умела отогнать саму смерть, договориться с ней, что являлось ересью и попранием законов божеских и человеческих, но – выглядело весьма привлекательным и желанным много для кого.

Елизарьев дурак и проболтался кому-то, будучи в столице, пришлось рассказывать всё от начала до конца. Что его дед в девке души не чаял, от себя не отпускал, воспитал, как внучку родную, а не как девку дворовую, и хотел по завещанию ей большую сумму денег отписать, да не успел.