Мы сделаем это вдвоём

Ладно, это потом.

- Не дело это – бабам да детям угрожать, да Евдокию вынуждать оборотничаться, - сказала Алёнушка. – Давай, заберу. Позови, пусть с крыльца сойдут. Дальше уже я сама.

- Господин генерал, наверное, захочет, чтобы по закону, - усомнилась я.

- Так и пусть, - усмехнулась Алёнушка. – Ты скажи ему – кто до забора дойдёт, тот и останется, а кто не дойдёт – значит, судьба такая.

- Да, - прошептал за спиной Северин. – Туда и дорога.

- Зови генерала, - сказала я ему.

Анри появился достаточно быстро – плащ набросил да вышел, замёрзнет ведь!

- Госпожа, - поклонился она Алёнушке, не подходя, впрочем, близко.

- Нам тут предложили почти что божий суд, - усмехнулась я. – И мне кажется, что тот, кто угрожал ножом Дарье, и тот, кто обещал убить Венедикта на глазах у господина Лосева, такой исход вполне заслуживают. Не знаю, что делать с Никанором, но – что-то нужно. А с господином советником ты, наверное, сам разберёшься.

- Чем-то мне это не нравится, - покачал он головой. – Но может быть, это и вариант.

Госпожа, а не вернутся ли те, кто не дойдёт до калитки, какими-нибудь тёмными тварями? – он испытующе взглянул на Алёнушку.

- От меня не возвращаются, - покачала та головой.

В усмешке на мгновение показался голый череп с пустыми глазницами… но только лишь на мгновение. И снова это просто Алёнушка – платок пуховый по случаю зимы повязан, полушубок, юбка алая из-под него, волосы видны.

Нужно отдать мужчинам должное – не дрогнули, молодцы. Впрочем… наверное, Северина таким не испугаешь?

А Анри поклонился Алёнушке и пошёл в дом.

И спустя малое время вернулся с Трюшоном, отцом Вольдемаром, Лосевым, и двумя солдатами – одного зовут Евстафием, у другого фамилия Лопатин.

- Ну что, храбрецы, умеем с бабами да со старцами воевать, да? – зло сказала я. – Значит, вперёд. Сможете за калитку выйти – уйдёте беспрепятственно. Не сможете – значит, так господь рассудил.

Алёна стояла у калитки с той стороны и улыбалась. Интересно, когда они шныряли по деревне, им хоть кто-нибудь о ней рассказал?

В общем, мужички поверили, что ничего им не будет.

Переглянулись почти что радостно, и не чуя никакого подвоха, бодро почесали по натоптанной дорожке к калитке.

Первым вышел Евстафий – тот, который обидел старца Венедикта. Алёнушка с улыбкой протянула к нему обе руки, и в той улыбке мне снова почудился оскал. Обняла его, прижала к себе… и исчез он, как не было его.

Лопатин увидел это… и притормозил.

- Куда он делся? – завертел головой, ничего не понял.