Мы сделаем это вдвоём

Ну и ладно, значит – и не будем беспокоить.

В бане я велела обоим раздеться, и если их напрягает факт того, что я могу у них что-то там увидеть – то взять простыни и завернуться. Северин смотрел с любопытством, генерал - хмуро.

Дальше, правда, командовала Дуня – куда ложиться, какой веник, что и как. Северин взвыл, когда она прошлась берёзовыми ветками по его ногам и спине, я же только усмехнулась – парила Дуня хорошо, мы все уже успели попробовать.

- Будете чистые и прогретые, оба, - проворчала я.

Окунаться в снег Дуня им обоим не рекомендовала – привычки нет, да один ещё и из ледяной воды.

Велела сидеть в предбаннике, где было не так жарко и влажно, и выдыхать, потом второй круг.

- Вам, господин генерал следует пропотеть хорошенько."

"Он и пропотел, и Северин тоже. Я же, прямо сказать, залюбовалась господином генералом, облеплённым мокрой простынёй – моих лет мужик, при том – отменно сохранился. Никаких вам животов, жировых складок и прочих отметин возраста, которые у меня дома – у каждого первого.

Тут же я прямо захотела развернуть простыню и потрогать. Поймала взгляд генерала – он-то не понимал, чего я на него растаращилась – опомнилась, отвернулась.

Из бани нас всех Дуня доставила до моего заднего хода в магической защите – хотя обычно в последнее время я надевала шубу. Уже в доме на генерала надели штаны и камзол, и снов завернули в шерстяное одеяло, и велели пить горячий чай. Можно было и самогону, наверное, но вдруг лучше не надо?

Лучше не надо, беднягу развезло уже от всего того, что было.

Он реально засыпал за столом, я подумала – и поняла, что готова пустить его на свою перину. Потому что не на лавке же спать не вполне здоровому?

- Пойдёмте, господин генерал, - я взяла его за руку и потянула из-за стола. – Ваши вещи всё равно ещё не высохли, а спать лучше лёжа.

- Я могу лечь вон там, на лавке у стены, - пробормотал он.

- Можете, - кивнула я. – И я не исключаю, что ещё и ляжете. А пока – я готова предложить вам лучшее, что есть в этом доме.

В общем, я уложила его у себя, он даже уже и не сопротивлялся, бедный.

Я стащила с него штаны и чулки, и камзол тоже, сложила тут же на сундук. А он уже спал, кажется – срубило так срубило.

Мы тихонько сварили ужин, поели его, выпили немного с пришедшими к ужину отцом Вольдемаром и матушкой Ириной – они как раз желали видеть генерала, но тот спал. И пока он спал, у него вполне себе поднималась температура. Я сказала об этом Дуне, она согласно кивнула – ничего, будет справляться.