Мы снова дома

Покачав головой, Алика, у которой и самой настроение было не лучше, налила ей принесенного напитка и чуть ли не силком заставила выпить, скормив затем пару ломтиков вяленого мяса какого-то владийского кробуста.

— Чего ты туда пошла? — не сдержала любопытства она, когда Эрида немного успокоилась.

— Да вот, утром посмотрела на себя в зеркало, заметила две новые морщины и вспомнила, что у имперцев омоложение есть, и они в триста лет выглядят, как в двадцать, — криво усмехнулась та. — Вот и поперлась узнать, что надо сделать, чтобы это омоложение заслужить.

Мне и рассказали. Только знаешь, что самое страшное?

— Мы сами во всем виноваты. В своей неприкаянности и ненужности. Надо было всего лишь полюбопытствовать раньше… И заняться делом…

— Ничего не поняла! — помотала головой Алика. — Толком рассказывай. И по порядку.

— Взяла я очередь в канцелярию через инет, пришла в указанное время, — понурилась Эрида. — Инспекторша встретила — молоденькая девчоночка на вид, только этой «девчоночке» больше двухсот пятидесяти лет оказалось.

Ну я не стала скрывать и спросила что нужно, чтобы заслужить продление жизни. Та на пару минут задумалась, видно мои данные изучала, а потом сказала, что вряд ли получится, слишком много сделать ради этого придется, но если я решусь, то можно попытаться. Как выяснилось, продляют только людей дела, как инспекторша выразилась, а бездельники и паразиты никому и на хрен не нужны. И знает, она права, не нужны. Я и спросила, а что я, поп-певица, могла сделать? Она ответила, что пусть песни их моего репертуара изъяли за пустоту, но никто не мешал мне сменить репертуар. Оказывается, у них куча сайтов, куда выкладывают свои песни композиторы и группы, музыканты и певцы обмениваются информацией, музыкой и много чем другим. Вот только…

— Что? — подалась вперед хозяйка квартиры, разговор начал по-настоящему интересовать ее.

— Я послушала многие из выложенных песен, есть среди просто гениальные, честно это признаю… — тяжело вздохнула гостья. — Да то, что мы все пели, по сравнению с ними — откровенное дерьмо.

Но я не потяну их исполнения! Понимаешь? Просто не потяну! Даже если голоса хватит. По очень простой причине. Надо верить в то, что поешь, чтобы получилось по-настоящему. Там такие песни… Мама моя!.. Это что-то… А мы…

Она снова умолкла ненадолго, потом подняла воспаленные глаза и с трудом выдавила:

— А мы не способны ни во что поверить… Понимаешь?.. Мы — пустые! В нас нет ни веры, ни чести, ни любви.