Мы снова дома

Знаешь, так обидно мне ни разу в жизни не было! Очень хотелось дать имперскому инспектору в морду, но рядом с ним проявились эти их штуки летающие, которые людей жгут, и я, честно признаюсь, побоялся.

— Все, кто не побоялся, давно на кладбище отдыхают, — криво усмехнулся Ильхам. — А кто бунтовать решил, на Сауле. Смотрел я репортажи оттуда, не хочу там оказаться.

— А кто хочет? — тяжело вздохнул Джамаль и снова выпил. — Даже заработать толком не дают, паскуды.

— У тебя же шесть ресторанов!

— И что? Работать приходится честно, потому прибыль минимальна.

Попробуешь кого-то надуть, тут же предупреждение от искина. В серый список и так внесли, в черный неохота, приходится сдавать назад. Раньше, сам знаешь, я в финансовом секторе подвизался, неплохо зарабатывал. Но сейчас туда никому ходу нет, все их железные истуканы делают. Товарных бирж — нет! Фондовых бирж — нет! Торговли акциями — нет! Фьючерсов — и тех нет! Только прямая, убогая торговля товар-деньги-товар. Имперцы сделали экономику примитивной! Все достижения финансовой мысли просто похерены! Если раньше можно было стать миллиардером, торгуя воздухом, то теперь это невозможно в принципе. Все возможности напрочь перекрыты! Частному капиталу доступны только мелкие предприятия — рестораны, парикмахерские и тому подобное. Крупные в руках государства. И никаких акций — нет такого понятия в империи, чтоб ей провалиться! Понимаешь? Нет!

— Да большинство и деньгами-то почти не пользуется, все бесплатно, — хмыкнул Ильхам. — Разве что на выпивку да сигареты они нужны, а немного заработать, чтобы на них хватало, не проблема.

Зато, ты прав, активные люди, раньше делавшие бизнес, сейчас не востребованы, маются от безделья, не знают, куда себя приткнуть. Все сделано для блага быдла и только быдла.

— Ох, не скажи… — покачал головой Джамаль. — Сами имперцы кто угодно, но только не быдло. Это здесь быдло жирует, а там, мне один из племянников, туда улетевших, — он опять ткнул пальцем в потолок, — во время отпуска рассказывал.

Там ничего не делающих презирают. У них там страшный недостаток мужиков, на одного чуть ли не по двадцать баб, причем какие они у них красивые сам знаешь.

— Да, имперские цыпочки — это что-то с чем-то, — сделалось мечтательным лицо Ильхама. — Только к ним и не подойди, обольют холодным презрением, словно ты не человек и мужчина, а кусок бараньего говна. Но раз у них мужчин не хватает, почему?

— А мы для них не мужчины, а так, паразиты, — криво усмехнулся Джамаль.