Мы снова дома

Людей катастрофически не хватает! Дроиды, конечно, спасают, но есть многое, что могут делать только живые разумные. А разумных искинов не так много, как хотелось бы. На Земле же миллиарды человек маются дурью.

— Добрый день! — вошла в кабинет некрасивая женщина средних лет, она была какая-то погасшая, тусклая, словно какое-то происшествие погасило ее душевный огонь. — Вероника Ивановна Степанищева.

Людмила Владимировна тоже поздоровалась и представилась, сразу после чего мысленно задав искину поиск информации по посетительнице.

Вскоре все стало ясно — в молодости принадлежала к умеренным либералам, поддерживала их акции, подписывала требования и тому подобное. Но ничего особо плохого совершить не успела, потому ее не трогали, только внесли в серый список. Все двенадцать лет после прилета «Снегиря» сидела тихо, даже из дома выходила редко. Интересно, что ей нужно? А, вот еще, увлекается созданием кукол, выкладывает фотографии сделанных своими руками на специализированные сайты. Несколько ее моделей даже заинтересовали производителей игрушек, но на их письма Степанищева почему-то не ответила.

— Вы по какому вопросу? — поинтересовалась Ирина Владимировна

— Можно ли как-нибудь избавиться от серого списка? — тихо спросила Вероника Ивановна, видно было, что она едва сдерживает слезы.

— Артрит. Я кукол делаю, работа тонкая, а пальцы уже совсем не гнутся и очень болят. А лечение в медкапсулах мне не доступно…

— Ну, вы сами виноваты, — пожала плечами инспектор.

— Зачем вам понадобилась либеральная тусовка?

— Да все знакомые и друзья в ней состояли, вот я и пошла следом за ними, — тяжело вздохнула кукольница. — Мы всего лишь хотели свободы…

— Свободы от чего и свободы для чего? — укоризненно посмотрела на нее Ирина Владимировна. — Просто свободы не бывает. А видные либералы под свободой понимали безнаказанность, право творить мерзости и ни перед кем за это не отвечать. Вы были связаны с ними, поэтому мнение о вас сложилось соответствующее.

— То есть надеяться мне не на что, — понурилась Вероника Ивановна. — Простите, что побеспокоила… Пойду…

— Погодите! — подняла ладонь инспектор. — Позвольте спросить, почему вы ничего не сделали, чтобы изменить мнение о себе?

— А что я могла сделать? — с отчаянием посмотрела на нее посетительница, на ее ресницах дрожали готовые сорваться слезы.

— Да хоть что-нибудь вместо того, чтобы сидеть дома на всем готовом.