Мы снова дома

— Могучий народ был, — поежилась орелен. — Хорошо, что мы с подобным не сталкивались!

— А что вы не поделили с жрицами? — поинтересовался Михаил Владимирович, все еще чувствующий себя неловко.

— Многое, — понурилась Кхе-Тхая, которой очень не хотелось вспоминать все это. — Прежде всего меня бесило, что они изо всех сил делают наш народ невежественным. Нас учили только самому необходимому! Учили переходам, но никогда не объясняли почему это работает вот так, а другое — иначе. Я задавала вопросы, которые бесили наставниц до белого каления.

Меня пороли, но я снова спрашивала и спрашивала. Мне нехотя отвечали, что знать все положено только служительницам богини, а мне достаточно того, что дают. Но мне было недостаточно! Я хотела понимать!

Она сжала кулаки и скрипнула зубами. Немного помолчала и снова заговорила, не вытирая потекших по щекам слез:

— Поначалу я не обращала внимания на то, что мы забираем всех мужчин в какой-либо местности, не понимала, что без них местные жители просто вымрут. А когда поняла, принялась спрашивать.

Мне ответили, что орелен нет никакого дела до дикарей, что наше выживание намного важнее. Тем более, что в других местах мужчины остаются. Но так было, пока мы не оказались здесь, в этом странном, очень малонаселенном мире. И жрицы забрали отсюда почти всех! Со всего мира, используя телепортационные артефакты. Они уводили одурманенных мужчин, не думая, что творят. Я не выдержала и высказала свое возмущение этим, не сдерживаясь в выражениях. Видимо это стало последней каплей, на меня давно косились и бухтели, что еретичку пора изгонять. Вот и изгнали общим решением схода жриц. А потом… Потом их служительницы страшно избили меня палками и бросили умирать, а сами ушли и увели с собой почти всех местных мужчин. Те шли за ними, как телки на веревочке, пуская слюни и ничего не соображая. Вы спрашивали почему на нас не нападали нигде? Нападали, только быстро превращались в таких же телков. Даже женщины, при желании орелен способны воздействовать и на них.

Кхе-Тхая попросила еще стакан морса, выпила его и долго молчала, глядя на свои сжатые кулаки и роняя на них горькие слезы.

— Когда я пришла в себя и кое-как встала, то никого из народа в этом мире уже не было, — минут через пять взяла себя в руки она. — Мне повезло, что бросили меня неподалеку от одного из опустевших жреческих убежищ, в котором нашлась стазис-капсула. Каким чудом в моем состоянии я добралась до нее, не знаю. Несколько раз теряла по дороге сознание.