Мы снова дома

Местные новости сообщали о казнях тысяч бунтовщиков, и Кхе-Тхая это полностью одобряла. Надо же, им бесплатно дают все, чего только пожелают, а они лезут бунтовать? Похоже, у этих идиотов совсем с головой не в порядке. Ладно бы было против чего протестовать, она сама в свое время пошла на конфликт с жрицами потому, что те творили боги знают что. Но здесь ведь такого не было! Наоборот — занимайся любым делом, которое тебе интересно, и получай все необходимое просто так. Но сотни миллионов разумных сидели без дела и были недовольны тем, что их, видите ли, не развлекают! Это что? Это как? До орелен такое просто не доходило.

Вторая часть бунтовщиков, религиозные фанатики, вызывали у Кхе-Тхаи еще большее отвращение. Она досыта наелась навязыванием своей трактовки религии жрицами и считала, что таким навязывающим следует давать по рукам. Ибо прекрасно помнила, что происходит, когда фанатики приходят к власти. Так что имперские старшие поступили правильно.

Пусть жестоко, но правильно. Тем более, что все случившееся было спровоцировано извне. А такое тем более следовало безжалостно пресекать.

Пожалеть стоило разве что о сильных и здоровых особях мужского пола, с которыми она могла бы поиграться, возможно, даже заполучив от них ребенка — право на это ей дали, поскольку никакого вреда это бездельникам не причинит. Наоборот, переспят с красивой женщиной, получат удовольствие и немалый заряд бодрости — проведенная с орелен ночь обычно улучшала здоровье мужчины любого совместимого с ними генетически вида.

Но ей хватит и других бездельников, не полезших бунтовать, так что нечего сожалеть.

Причем бездельники водились только на Земле, на других планетах их не было в принципе, их туда просто не пускали. Нет, если человек хотел перестать быть бездельником, то перед ним открывались все дороги, но таковых среди обывателей имелось мало. Как ни жаль. Кхе-Тхае имперские планеты, не считая Земли, страшно нравились, она за всю свою довольно долгую жизнь не видела, чтобы разумные так трепетно относились друг к другу, так бросались на помощь при малейшей необходимости.

Вспоминала при этом творившееся в прайде орелен и не могла сдержать слез — там каждая каждой была лютым зверем и соперником, предательство и подлость цвели пышным цветом. Потому она сама и была там чужой, что не хотела становиться сволочью.