Мы снова дома

Мало того, практически все, на что падал взгляд, было сделано на тяп-ляп — лишь бы работало, почти ничего не доводилось до совершенства, как в империи. Ну да ничего удивительного для цивилизации корысти, где люди стремятся как можно быстрее получить прибыть. Потому и выбрасывают на рынок недоработанные продукты.

Чубакка, ознакомившись с уровнем местного программирования, долго ругался самыми непотребными словами, другие не могли выразить степень его возмущения. Программные оболочки искинов выглядели кошмаром — висячие концы, неработающие блоки, сотни закладок от производителей и различных служб безопасности, использование для простейших операций сторонних процедур, смесь блоков, написанных на разных языках, а потому плохо совместимых.

Все это замедляло работу искинов в десятки раз, в итоге обрести личность они не могли. Впрочем, на это все равно стояли не только аппаратные, но и программные запреты прямо в ядре — судя по этому, разумных искинов местные очень боялись. Интересно почему? Неужто пресловутое восстание машин здесь имело место?

К выбранному кораблю подошли незаметно, облучили его станнером, после чего аккуратно вскрыли при помощи разведывательных дроидов.

На борту оказалось всего два человека — мужчина средних лет и молодая девушка. Их доставили в медцентр, где врачи, Эйна и Майда, поместили спящих в медкапсулы для ментоскопирования. Когда оно было завершено, местных вернули на борт шахтера, а их корабль оказался, как выяснилось, шахтерским, и отошли в глубину астероидного поля, чтобы изучить полученную информацию. Языки за прошедшее время успел выучить весь экипаж «Сокола».

— Ну что я могу сказать… — недовольно пробурчал дух, завершив анализ. — Ничего хорошего нас тут не ждет. Цивилизация торжествующего либертарианства. Государства, считай, и нет. Никаких социальных гарантий. Ничего бесплатного в принципе. Врачи переступят через кричащего от боли человека и спокойно пойдут дальше, если у него нет денег на лечение. Не общество, а какая-то клоака — охотники за головами, детская проституция, абсолютная вседозволенность.

О чем речь, если кого-то ограбят, но он при свидетелях признает, что добровольно отдал свое имущество, то это считается законным. Единственный выход для бедняков, чтобы выжить — подписать кабальный контракт с какой-то корпорацией. Лет на шестьдесят. Тогда хотя бы по-человечески, относительно, конечно, жить будет. Падающего здесь не только подтолкнут, но еще и ограбят, а если привлекателен, еще и изнасилуют.