Мы снова дома

У кажного магический жезл рабочий был!

— Да ты чо? — изумился Орхак, сидевший с ними в одной телеге чистокровный красный орк, заботливо прикрыв дерюжным одеялом простудившегося в дороге хоббита, тот все время надрывно кашлял, весь горел и бредил. — Эх, помрет скоро пацан, целебного узвару бы ему…

— Пустите, я попробую немного помочь, — раздался мелодичный голос молчавшего с самого утра плюгавого эльфа со страшным шрамом через все лицо, его звали Лунарелем, они с Муглаком много лет дружили и немало вместе прошли.

— Вылечить не вылечу, а чуть полегче сделаю.

Он перелез через спящих двух полуорков-полулюдей и смуглого южного дикаря, незнамо как оказавшегося в северной Сангарии, видно приехал с родителями, а те погибли, вот пацан и оказался на улице. В большой клетке на колесах не было никого старше десяти лет, хорошо еще, что ее не набили, словно бочку рыбой, как другие клетки — мальчишек было всего восемнадцать и они почти не теснились, тогда как в других телегах ехало по сорок-пятьдесят девчонок.

Сопровождающие, тейгарские купцы, кормили юных рабов довольно неплохо и сытно, причем обязательно давали каждый день плоды дайвахо — чтобы не было цинги, они хотели продать товар, а не понести убытки от смерти малолеток, за поимку которых неплохо заплатили стражникам.

— Только из Кайлаха пара сотен таких караванов ушла, — заговорил еще один эльф, Калариен, из той же компании Муглака, рядом с ним дремал чистокровный зеленый орк Сайгох, — а из всей Сангарии под тысячу.

Купцы платили стражникам, чтобы отлавливали в трущобах всех, кого поймать могли, и везли. Говорили, что тейгарцам за детей заранее платят, потому и кормят нас дайвахо. Это где ж слыхано, рабов такой вкуснятиной кормить? За всю дорогу никто еще не помер! А обычно в караванах половина рабов дохнет.

— Боюсь, что этот хоббит будет первым, — недовольно проворчал Лунарель. — Я токо чуток воспаление снял, из меня маг еще тот, никто не учил, чего на улице нахватался, то и умею.

— Господин охранник! — позвал Муглак проезжавшего мимо клетки тейгарца.

— Чего тебе? — грубо отозвался тот.

— Пацан помирает, бредит… — пояснил полуорк.

— Ах ты ж! — явно огорчился охранник. — Нехорошо! Но уже почти приехали, вон в той роще вас имперцам сдадим. Ты им скажи, что дело плохо, у них лекари хорошие, моему приятелю ногу новую вырастили.

И действительно, не прошло и часа, как караван добрался до большой поляны посреди рощи, где и встал лагерем.