Мы снова дома

— Не только нравится, мне еще и хочется девочкам радость доставить, чтобы они плакали и смеялись от наслаждения. И я готов ради этого на многое. Хоть как. Они мне, между прочим, тоже такое делают. Что, я должен был быть неблагодарной скотиной, что ли? А как стукнет нам по восемнадцать, будет еще один способ.

— Но почему мы терпим до восемнадцати? Обычай?

— Слово давали воспитателям не заниматься этим до совершеннолетия. Так что…

— Я поняла, — почти незаметно усмехнулась Хаянга, но Игорь заметил на мгновение блеснувшие белые острые зубы.

— Слово — это свято. Еще раз извини, как дура я себя повела, прежние стереотипы использовала, хотя сама ими давно не руководствуюсь, все же в интернате росла и считаю себя имперкой, а не дроу клана Ледяных Ветров.

— А как тебе вообще у нас? — спросил парень, его всегда интересовало, как принимают имперские законы и обычаи представители разных народов.

— Поначалу было дико и непонятно, — поежилась темная эльфийка. — Понимаешь, детей клана с рождения учили, что каждый только сам за себя, всего добивается сам и сотрудничает с кем-либо только потому, что ему это выгодно.

Наверное, если бы я была старше, то во мне это так и осталось бы на всю жизнь. Вбитое в мозги в раннем детстве выбить оттуда очень трудно. В интернате мне поначалу казалось, что меня зачем-то обманывают, ведь доброты и прочих выдуманных человеками глупостей в мире просто не существует. Меня не уговаривали, улыбались и поступками доказывали, что я не права. И знаешь, не сразу, но все-таки доказали…

— Вот только иногда из тебя так и прет надменность, извини уж, — хмыкнул Игорь. — И пренебрежение к другим.

— Знаю, — тяжело вздохнула Хаянга. — Это защитная маска, я все еще никак не могу поверить во многие вещи, у меня голова кругом идет от того, что вокруг только друзья. Так же не бывает!

— На Земле врагов еще хватает, — помрачнел парень. — И не только на Земле, «рептилоиды» куда-то сбежали, а они не успокоятся, будут гадить.

Так что на наш век врагов хватит.

— Это так, — согласилась дроу. — Но я о другом. Мне и до сих пор кажется, что сейчас кто-то из своих устроит подлость, подставит меня, втопчет в грязь. Потому и веду себя насторожено. Да, я сильно изменилась, иначе никогда не сказала бы тебе ничего подобного, но что-то от прежнего во мне еще осталось. Не могу забыть, как родная тетя предала мою мать, со смехом убив на ее глазах детей, совсем еще маленьких.