Мы снова дома

— По предположению Лао-Цзы, эта вселенная так называемая стержневая, любые проходы между другими обязательно проходят через нее, — сообщил Михалыч. — Потому здесь столько гостей. Но это опять же всего лишь предположение. Джошуа с ним не согласен, говорит, что дело в другом, а в чем именно он определить пока не в состоянии.

— Ясно, — скривился наместник. — К делу. То, что у нас появились новые мастера пространства — это очень хорошо. Но они требуют обучения. И очень серьезного, Виталий и по прошествии десяти лет считается не слишком опытным, ему еще расти и расти.

— Искины Корхай предложили, чтобы дети продолжили жить своей жизнью, одновременно не спеша обучаясь, в таких делах спешка крайне вредна, — заговорил профессор Корвинт. — Группа планирует после экзаменов уйти в Дальний Поиск, для нее сейчас строится большой фрегат новой модификации. Думаю, не стоит ломать детям судьбу и заставлять отказываться от мечты. Импланты в пятую оболочку души им внедрят, Лао-Цзы уже готовит нужные, инфопакеты передадут, лет за десять-пятнадцать при неспешном развитии они достигнут уровня младших мастеров.

Но начальное обучение группе, конечно, придется пройти на сегментной станции. Это задержит их на полгода-год, но не страшно, наоборот можно будет подучить молодежь еще кое-чему.

— Что за группа, кто в нее входит?

— Смешанная, состоит из представителей очень разных народов. Все выросли в наших интернатах, убежденные коммунары. Русский, александритка, пять или шесть африканок, арабка, афганка, кхмера, англичанка, немка, балийка и две дарийки.

Остальные с Арды. Четыре светлые эльфийки, четыре красные и две зеленые орки, три гномы, гоблинка, дикарка с Ледяных островов и, как ни странно, дроу, она же темная эльфийка. Последних у нас всего десятка полтора. Девочки, как я уже говорил, в будущем жены парня, они твердо об этом заявили, ни о ком другом и слышать не хотят.

— Все тридцать две⁈ — полезли на лоб глаза Николая Александровича.

— Ну-у-у, силен парняга…

— Да он сам в шоке от такой перспективы, но его никто не спрашивает и спрашивать не собирается, — хохотнул профессор Корвинт. — Сами знаете, что если наши, имперские девчата себе что-то в голову вбивают, то проще согласиться. Вот Игорь Талызин, так зовут парня, и согласился, сказав, что спорить с Никой, его александритской подругой, себе дороже. Я с ним говорил, бурчит, что пусть уж будет, как будет, сами, мол, разберутся.