Звоню сначала на работу, а потом в деканат. Спрашиваю, когда я смогу подъехать за документами.
— В любое время? — переспрашиваю, — что ж, спасибо.
— Одна ты туда не поедешь, — говорит Матвей, едва я сбрасываю вызов.
Пока я звонила, он наблюдал за мной, откинувшись на спинку стула и теперь продолжает сверлить взглядом.
— Хорошо, — легко соглашаюсь, после чего поднимаюсь из-за стола и начинаю суетиться с посудой.
Я вообще решила больше с ним не спорить, если вопрос не принципиальный. Раз Матвею будет спокойнее, если я поеду не одна, значит, пусть будет так.
— Поедем вместе. Ты заберешь документы, трудовую, а на следующий день вернемся. Если все быстро получится, можно даже и в этот же день.
— Ладно. Только не сегодня. Хочу, чтобы ты выздоровел окончательно. А поездка, это ведь несколько часов на машине, все же нагрузка.
— Иди ко мне. Это поспособствует моему выздоровлению.
— Да?
— Совершенно точно.
— Ладно.
Вытираю руки бумажным полотенцем, отбрасываю его и шагаю к Матвею.
Усаживаюсь на него и обнимаю за шею.
— Так? — интересуюсь.
— Да.
Его руки уже на моей талии, а губы у самых моих губ.
— А теперь поцелуй и скажи, что любишь меня.
— Я люблю тебя.
Весь день мы валяем дурака.
Заказываем еду на дом, разваливаемся на диване и смотрим разные фильмы.
— Круто, — говорю ближе к вечеру, — давно я так не отдыхала. А ты?
— Стоило заболеть, чтобы получить все это, — усмехается Матвей.
Закидывает руку мне на плечо и целует в щеку.
— Нет, не нужно болеть. Обещай, что не будешь специально! — тут же говорю и смотрю на него.
— Ладно, не суетись так.
МатвейХотя можешь и суетиться, Полина.
Мне так не хватало всего этого от тебя. Заботы и внимания.
Я не привык, вообще-то.
Отец не из тех, кто будет сильно заморачиваться с проявлением нежности или заботы, разве только что-то экстренное. Наподобие помощи с боями. В остальное время он слишком равнодушен ко всему окружающему. Мать уже давно дарит свою любовь другой семье.
Я привык, что я сам по себе.
И никогда не рассчитывал на что-то особенное, хотя очень хотелось.
Подсознательно.
Но теперь говорю об этом в открытую.
Как там, в Библии: все тайное становится явным.
Вот оно и становится.
А явное это то, что я влюблен до потери пульса. Подсел на твое внимание Полина, и на тебя. И мне уже не соскочить.
Хочу быть только с тобой, без вариантов.
Девочка смотрит на меня и улыбается, а мне снова хочется касаться ее. Безумно хочется, так, что не удержаться.
Обнимаю и прижимаю к себе. Целую в висок.
