"
"Игнат за плечо втащил ее в квартиру, захлопнул дверь и тихо спросил:
– Где ты была десятого мая?
От бешенства его трясло. Он отпустил Лиино плечо, потому что ему хотелось сжать его так, чтобы переломать кости.
– А что случилось десятого мая? – Любопытство из ее глаз не исчезало.
На минуту мелькнуло облегчение. Он идиот, ему приходят в голову дикие мысли.
– Я должен был выступить на митинге.
Лия нахмурила лобик, вспоминая. Тряхнула головой.
– Ну где я могла быть? – Она пожала плечами. – Дома, наверное. В студию я в праздники не ездила, это точно.
– Посмотри сюда, – Игнат подошел к открытому ноутбуку, ткнул в экран. – Посмотри, посмотри.
На экране Лия рядом с Верой Сергеевной смотрелись четко. Сидя рядом с теткой-вахтершей, Игнат переслал видео на свой аккаунт. Оно может пригодиться не только для разговора с Лией.
– Смотрю, – согласно наклонилась над экраном Лия.
Она не притворялась, ей было весело.
– Это моя учительница. Ее убили десятого мая. Застрелили. Я потом ходил на похороны.
– Помню, – кивнула Лия.
Она отошла от компьютера и села в кресло, как накануне.
– Она была подругой Натальи…
Лия спокойно смотрела на него, напоминая студентку на лекции.
– Зачем Вера к тебе приходила?
– Учительницу зовут Вера? – уточнила Лия.
– Вера Сергеевна. Зачем она к тебе приходила?
– Она приходила на концерт. – Лия перестала веселиться, лицо у нее сделалось серьезным и злым. Такой Игнат ее еще не видел. – Бабка приходила на концерт, я видела ее в зале. Зачем она осталась, понятия не имею. Меня ждала мама, и я не стала с этой дурой разговаривать.
Сказала, чтобы пришла после праздников.
– Чего она от тебя хотела?
– Понятия не имею! – Неожиданно Лия стала неуловимо похожей на своего отца. Она принадлежала к классу хозяев, Игнат просто об этом забыл. Она принадлежала, а он только приближался.
– Послушай…
– Нет, это ты меня послушай! – Она медленно встала, сделавшись похожей на Вадима Константиновича еще больше. – Я вчера…
Вчера она почти призналась.
– У тебя нет права устраивать мне допросы! И не вздумай меня шантажировать!
Слова, которые она произносила, не вязались с ее юным лицом.
Впрочем, лицо сейчас казалось не юным, а зрелым, без возраста.
Игнату только казалось, что он хорошо знает Лию. Он ее совсем не знал.
Она была опасным противником.
– Лия, я хочу тебе помочь, – с тоской произнес он.
Он действительно хотел ей помочь. И не только потому, что впереди выборы.
Он ее жалел брезгливой жалостью. Но и о выборах, конечно, не забывал.
