– То-то я удивилась, что ты попросила у него визитку. Вы сообщили полиции, что твоя подруга раздобыла опасный компромат?
– Обязательно сообщим.
– Это надо сделать непременно! И про Веру обязательно надо рассказать!
– Конечно, – согласилась Дана и, попрощавшись с собеседницей, бросила телефон на диван.
Федор молчал, обреченно глядя в пространство. Он не орал, и от этого становилось совсем грустно.
– Не надо было говорить про компромат, – с досадой произнес он наконец.
Надо поменьше говорить про компромат, чтобы не привлекать к нему ненужного внимания и не сделать Дану очередной мишенью.
– Не надо было, – согласилась Дана и попросила: – Поругайся на меня.
Ругаться муж не стал. Он ее обнял, и они еще какое-то время сидели молча. Потом Дана поднялась, приготовила ужин и позвала Федора к столу.
26 мая, воскресенье
Разбудил Николая телефонный звонок. Он не думал, что сможет заснуть, но заснул и даже проспал довольно долго – часов пять.
Звонила теща.
– Коля, приезжай, – быстро заговорила Вероника Анатольевна.
– Алефтина Ниловна привезла Нинины вещи, которые отобрала Дана. Я все проверила, можно отвозить в морг.
Николай понятия не имел, кто такая Алефтина Ниловна и почему сумку с Ниниными вещами нужно было передавать таким сложным способом. Впрочем, он и раньше плохо понимал тещу.
– Коля, ты меня слышишь?
– Да-да, – послушно ответил он. – Сейчас приеду.
В ванной он постоял, облокотившись на раковину. Побриться было необходимо, но взять в руки бритву казалось непосильным трудом.
Николай потряс головой, прогоняя навалившееся тупое оцепенение, принялся водить по щекам лезвием.
Нужно по минутам восстановить двое суток накануне убийства. Ему казалось, что он почти не слушал Дану, но на самом деле запомнил все, что говорила Нинина подруга.
Компромат попал к Нине в понедельник.
В четверг Нины не стало.
Нужно узнать, что она делала во вторник и среду.
Он провел по щекам ладонью, выключил бритву. Завтракать не стал, выпил воды, достав бутылку минералки из холодильника.
На улице было жарко. Он не помнил такого теплого мая.
И не помнил, чтобы ему когда-нибудь в жизни было так мерзко, как в этом месяце. Мерзко стало за три недели до убийства.
На крыше машины лежали тополиные почки, Нина сейчас недовольно поморщилась бы. Он не стал смахивать их, тяжело опустился на сиденье, подал машину назад, медленно выехал со двора.
Машина была новая. Он радовался, купив два месяца назад эту «Тойоту», и жалел, что жена его радости не разделяет.
