Мыловарня леди Мэри

Из школы одни пятерки таскает, падре говорит, что будет рекомендовать ее на вторую ступень. Талант у нее, говорит, к естественным наукам. Глядишь, и до Университета доберется...

- Ну, и славно, - она похлопала Семена Семеновича по плечу, - а Мария Львовна у себя?

- У себя, - консьерж снова сник, - почитай с утра до ночи на работе, никого не слушает. Недолго, говорит, мне осталось, не хочу, говорит, дела несделанные оставлять... пишет и пишет что-то... Если бы не Зиночка, и обедать бы забывала.

Уж она каждый день нашу Марию Львовну чуть не силком домой отправляет... Не бережется совсем... Мож хоть вас послушает, а, Ефросинья Прохоровна?

- Может и послушает, - печально вздохнула она, - я за этим и приехала, Семен Семеныч...

Зиночка сидела в приемной и что-то торопливо записывала в толстую разлинованную тетрадь, перебирая огромную стопку писем, лежащую на столе.

- Ефросинья Прохоровна, - обрадованно подскочила она и выбежала навстречу неспешно вошедшей в кабинет женщине в белом халате.

И начала жаловаться, заливаясь слезами и вытирая их тонким кружевным платочком. Излишняя эмоциональность была единственным недостатком секретаря Марии Львовны, - вы все-таки приехали! Сил ведь уже никаких нет! Никого не слушает! Уже его величество приезжал, сам лично указ привозил об отстранении от работы! Андрей Михайлович и Виктория Михайловна каждый день приезжают уговаривают домой ехать, если бы не они, так и ночевала бы здесь же, на диванчике. Одна надежда на вас, Ефросинья Прохоровна! Уж ежели вас не послушает, то я уж и не знаю, к кому за помощью обращаться...

- Успокойтесь, Зиночка, - профессионально улыбнулась Ефросинья Прохоровна, хотя глаза смотрели тревожно, - все образуется... Я что-нибудь придумаю...

Она подошла к двери в кабинет Марии Львовны и постучала.

- Входите. - Тихий надтреснутый голос резанул по сердцу, в нем было столько боли, что Ефросинья Прохоровна ощутила ее в своем сердце.

Но в кабинет она вошла с улыбкой. Той самой, которую приходится надевать, заходя к безнадежным пациентам...

И застыла. Слишком неожиданным было то, что она увидела... даже для нее..."

"- Что, так сильно изменилась? - усмехнулась скрюченная болезнью старуха, в которой с трудом угадывалась прежняя Мария Львовна, а ведь не виделись они всего-то чуть больше месяца, с похорон его высочества Михаила Ивановича.