— Ничего не так себе, а очень похожий!
Костя сделал вид, что обиделся, хотя на самом деле эта притворная обида была частью их игры и общения. Ещё с минуту они шли в тишине. Костя никак не мог собраться с силами — совсем не вопрос о возможности спасения Маши мучал его последние часы.
— Ты думаешь о маме и папе? — Эти слова Костя практически прошептал.
— Угу. Всё время думаю.
— Ты думаешь, папа тоже умер?
Сева хотел ответить сразу, но ему потребовалось некоторое время, прежде чем он сказал:
— Да.
Я боюсь, что он умер. Мне так кажется. Я хочу верить, что это не так, но мне кажется так.
Он говорил отрывисто и нервно, наверное, сейчас это был не самый подходящий тон, но Сева был живым мальчиком, и у него не всегда получалось справляться со своими эмоциями. Костя это, кажется, тоже понял.
— Папа умер, мама умерла… Ты думаешь, они сейчас смотрят за нами? Ну, с неба? Как бабушка объясняла?"
"Это был сложный вопрос. Где-то зимой Сева решил обсудить с папой вопрос своей «веры».
Он сказал, что в принципе допускает существование некоей силы, которая создала мир вокруг. Может быть, она устроила тот самый Большой взрыв, из которого появилась наша вселенная. Но вот в существование Бога как такого доброго дедушки, который сидит на облаке и всем управляет, он поверить не готов. Папа выслушал Севу, и они потом долго говорили, и отец объяснил, что Сева, наверное, агностик. Тогда Сева очень оценил, с каким уважением к его словам отнёсся отец. Ему это было важно.
Костя же всё-таки считал иначе, и даже иногда молился, хотя и всегда своими словами, а не как в церкви учат.
— Помнишь, — начал Сева, — когда в конце «Даров смерти» Гарри разгадал тайну снитча? Когда он нашёл воскрешающий камень?
— «Я открываюсь под конец», — едва слышно процитировал книжку Костя.
— Ну да. И когда Гарри шёл умирать, рядом с ним шли его папа и мама. И Сириус, и Люпин… Вот мне кажется, что мама и папа с нами сейчас по тоннелю идут. Просто мы, может быть, их не видим.
— Ты думаешь, мы умрём?
Еще один большой вопрос, ответа на который Сева не знал. Если говорить совсем честно, то умереть они могли в любую минуту. Сейчас они выйдут из тоннеля на «Чистых прудах», там, допустим, окажутся заражённые на платформе — и всё. Конечная.
— Не знаю. Можем. Может быть. Но вот что я точно знаю: я приложу все усилия, чтобы мы не умерли. И мне кажется, у нас получится. Не может не получиться.
Костя кивнул.
