Министры, губернаторы, прокуроры, начальники ГУВД и судьи, митрополиты и руководители региональных отделений ФСБ — они летели в Дубай, в страны Евросоюза, особенной популярностью пользовались Италия и Испания. Они летели в Штаты, в Великобританию, на Бали и Мальдивы… Из избранных — сейчас не важно, как именно избранных — в большой России только Сергей Сергеевич и остался.
Американский президент, кажется, не ожидал, что для его собеседника это станет такой новостью, и дал Сергею Сергеевичу пару минут, чтобы прийти в себя.
Когда же они продолжили, президент был краток: Америка поможет во всём. Что нужно — просто скажите. Президент говорил не только от лица своей страны, к этому решению присоединился и Евросоюз, и НАТО, и Китай с Индией. Весь мир был готов помочь стране, на которую обрушилось беспрецедентное по масштабам и ужасу горе.
Сергей Сергеевич вежливо попрощался с президентом США, сказал спасибо и пообещал перезвонить. Радио в вертолёте затрещало, и Палыч заложил резкий вираж, уводя машину с пути истребителей, летевших бомбить Новокосино.
Куренной выглянул в окно: предрассветный город горел и дымился, в небе над ним то тут то там сновали боевые самолёты и вертолёты. Сергей Сергеевич вздохнул и набрал Таню.
— Танечка, я не могу сейчас ещё и дипломатией заниматься, не надо меня, пожалуйста, с президентами соединять пока — мне надо людей спасать.
— Понимаю, Сергей Сергеевич, но кто-то же должен…
— Что, вообще все уехали?
— Вообще все.
— А эти, как их, Навальный? Ройзман?
На линии повисла тяжёлая пауза.
Даже учитывая события последних дней, Татьяна вот именно эти фамилии никак не ожидала услышать.
— Нет, они не уехали, Ройзман в Екатеринбурге, а Навальный, я читала, в Томске.
— Ну вот, пусть они и занимаются! Конец связи.
Татьяна ещё пару минут смотрела в телефон, думая, как поступить, а затем начала звонить.
***Разговору президента Байдена с губернатором Куренным предшествовали сутки переговоров мировых лидеров. В первый день после катастрофы мир временно потерял способность к коммуникации.
Жители планеты просто смотрели по телевизору, как в прямом эфире гибнет один из крупнейших городов мира с населением в двенадцать миллионов человек. Такого не было прежде никогда и ни с кем — и шок, вызванный смертью Москвы, имел планетарный масштаб. Но сразу за шоком к миру пришло понимание: или мы все вместе сейчас поможем остановить эту заразу, или завтра может никогда не настать.
И мир принялся помогать.
