Мышка для Котова

И я чувствую, что обязан о ней заботиться. Просто обязан и всё. Как заботится брат о своей младшей сестре.

— Даже если придется жениться, — выдыхаю я, смотря в голубые глаза, которые мигом наполняются слезами.

— Правда? — жалобно, с неверием. — Ты действительно готов сделать это для меня? Ты ведь можешь уйти, оставить меня здесь и жить спокойно собственной жизнью, — шепчет, пальцами цепляясь за мои плечи и бегая глазами по моему лицу, выискивая признаки лжи. — Ты, правда, готов всем пожертвовать ради меня?

— Правда, — я отвожу волосы с её бледного лица, улыбаясь грустно.

 — Не знаю, во что это мне выльется, но я готов. Как-никак ты должна стать моей женой. А что там супруги обещают? И в горе, и в радости? — подмигиваю и улыбаюсь, хотя на душе жутко погано. Я чувствую, что предаю Аню. Слышу, как рвутся те тонкие ниточки, которые соединяли нас. Окончательно. Но я не могу оставить эту девушку здесь. Весь её вид кричит о том, что ей нужна помощь. Каждая минута на счету. И я могу ей помочь.

— Значит, твой отчим уже знает о моём прибытии в Германию, как и мой дед, скорее всего, — задумчиво говорю я, понимая, что с минуты на минуту может нагрянуть охрана.

Милена кивает, сжимаясь в комочек.

— Одевайся и собирай только необходимые вещи, — велю я, поднимаясь с пола и помогая девушке встать.

— Зачем? — в глазах ловлю первый проблеск радости.

— Ты же просила меня тебя отсюда забрать. Собирайся.

— У меня нет вещей здесь. Только сорочка. Все вещи у меня забрали и выдают только тогда, когда на прогулку выводят.

— Когда прогулка сегодня будет? — спрашиваю я, прикидывая в голове.

— С четырёх до пяти вечера. Если ты думаешь, что на прогулке я смогу сбежать, то не получится, — качает головой, кусая в отчаянии губы. — Со мной гуляют два охранника. Ты думаешь, я уже не пыталась сбежать? Пыталась и не раз. Меня ловили и потом месяц никуда не пускали, вкалывая постоянно какую-то херню, — с каждым словом голос становится громче.

— Не кричи, пока нас не услышали, — говорю я спокойно.

 — Нужно осмотреть территорию.

— Боже, я никогда отсюда не выберусь, — девушка отпускается на кровать и начинает плакать.

— Милена, не время для слёз, — касаюсь её плеча, но девушка дёргает плечом, скидывая мою руку.

— Проваливай отсюда! Уходи отсюда! Проваливай! — у девушки снова случается истерика. — Оставь меня в покое! Ты мне ничем не поможешь!

Она зарывается лицом в подушку, плача навзрыд. Стискиваю зубы, понимая, что не могу с ней справиться.