Мышка для Котова

Вы не знаете, где он? — спрашиваю осторожно у женщины, которая снова над чем-то колдует на кухне.

— Не знаю, Анютка. Маркуша уже не мальчик. Порой на неделю может пропасть, — женщина вытаскивает из духовки противень.

— Я просто… волнуюсь, — устало опускаюсь за стол, налив в чашку воды. — Просто…у Марка проблемы с дедушкой.

— Что? — у женщины из рук выпала лопатка. — Дедушкой?

Разворачивается резко, смотря на меня беспомощно и с диким страхом во взгляде.

— Марк просил меня не говорить, — тут же пошла на попятную я.

 — Я ему обещала, что никому не расскажу.

— Быстро рассказывай! Немедленно! Я его мать! И я должна знать, что происходит с моим ребёнком! — ударяет ладонью по столу, заставив меня испуганно вздрогнуть. — Я этого старого хрыча голыми руками скручу!

— Он вынуждает Марка жениться. Шантажировал твоим, тёть Оль, здоровьем и уликами, из-за которых дядю Глеба посадят. Это всё, что я знаю, — развожу руками.

— Мудак. Никак не может оставить нашу семью в покое! — я в шоке от того, что женщина, вечно тихая и собранная, может так ругаться.

 — Чёрт! Глеб не отвечает. Опять на совещании, — пытается дозвониться женщина супругу. По её лицу градом катятся слёзы.

Опускается за стол, руками закрывая лицо и тихо плача.

— Тёть Оль, извини меня, может я рано панику подняла? — я встаю из-за стола и наливаю стакан воды, протягивая его женщине. — Он действительно уже взрослый парень, может он куда-то поехал. Может в клубе? Или с девушкой какой-нибудь?

— Марк не любит клубы. Он пьёт крайне редко. А влюблён он в одну девушку.

Уже несколько лет, — я оторопела. — А я всё гадала, почему вы до сих пор не вместе.

— Откуда, теть Оль?…

— Девочка моя, мы не слепые. Мы взрослые люди и прекрасно знаем такие взгляды. Сами через такое проходили когда-то.

— Моя мама тоже…

— Она прекрасно знала, что ты в ту ночь сбежала на пляж с Марком, — женщина улыбается сквозь слёзы. — Такие забавные. Он тебя чем-то обидел, Анют?

— Он просто хотел меня защитить, — я думала, что все слёзы выплакала ещё вчера, но ошибаюсь, они новым поток хлынули по щекам.

 — У тебя чудесный сын, тёть Оль.

— Я знаю, Анюта. Я знаю… Иди ко мне, — распахивает объятия, в которые я тут же ныряю. — Всё наладится, девочка моя. Всё наладится. Ещё на вашей с Марком свадьбе танцевать будем и шампанское пить.

— Угу, — угрюмо шмыгаю носом. — На нашей с ним? Или на свадьбе Марка с девушкой, которую ему выбрал дедушка?

— Мы этого не допустим, Ань. Это наш сын. И никто не смеет распоряжаться его судьбой.