Ложа герцога была великолепна. Почти такая же большая, как у королевской семьи, роскошные кресла, богатая обивка. Отсюда открывался прекрасный вид на сцену, на партер... Мама многозначительно мне кивала, мол ""Смотри, что у тебя будет, если выйдешь замуж за герцога""... Я только легко улыбалась... Саймон посадил меня слева от себя, в углу... Мама села в центре. Маркиз и маркиза справа от мамы. Я взяла бинокль и неторопливо рассматривала оркестр, бегающий по коридорам персонал, последние приготовления перед спектаклем.
Мне нравилась эта суета, этот волшебный мир музыки и сказки, которую сейчас мне расскажут со сцены...
Выражение счастья не сходило у меня с лица. Саймон внимательно наблюдал за мной, перехватывая улыбки и глаза его вспыхивали вслед за ними...
-От вас исходит сияние, миледи, - прошептал он, - вы как солнечный лучик, теплый и ласковый...
Я только задумчиво улыбнулась. ""Это любовь, она заставляет меня сиять, милорд"" - хотела сказать я, но зазвучали трубы и мы повернулись к сцене.
..
Первый акт я просидела неподвижно, как будто зачарованно. Сердце переполняла музыка и светлая радость. Когда объявили перерыв, Саймон поручил слуге принести напитки и пирожные... А сам стал иронично высмеивать сидящих на балконах аристократов, обращая мое внимание на вычурные туалеты, неуместные драгоценности и огромные пышные шляпы на дамах..."
"Вдруг, краем глаза внизу я уловила знакомый поворот головы. Сердце тревожно дрогнуло. Светлые волосы, черная перчатка на перилах, гордый разворот головы.
На нижнем ярусе балконов, в ложе сидел Макс. Отец вчера сказал, что граф уехал по делам на несколько дней и его не будет сегодня в столице. Но самое страшное было то, что рядом с ним сидела самая красивая и яркая женщина, которую только мне приходилось видеть. Волосы цвета вороного крыла, собранные в высокую изысканную прическу. Совершенные черты лица, глубокое смелое декольте открывает красивую полную грудь, а крупные бриллианты, привлекают к ней еще больше внимания.
Роскошное платье, белая холеная рука уверенно и по-хозяйски лежит у Макса на груди, перебирая пуговицы на сюртуке, вторая потерялась в волосах на затылке... Женщина почти полулежала на графе, что-то интимно и жарко шепча ему на ухо. Макс неподвижно застыл, прикрыв глаза, крепко стиснув перила балкона... Мне сверху открывался такой ошеломительный и четкий вид на них, что глаза просто отказывались признавать ошибку или заблуждение.
