На бешеной скорости

Приму к сведению. А ты храбрая, я погляжу?

– Нет:( Я трусиха и много чего боюсь))) Но быть человеком в список моих фобий не входит. И, знаешь, я думаю, что ты на самом деле не такой уж говнюк, каким хочешь казаться. Иначе моя мама никогда бы с тобой не занималась. Хоть за три миллиона, хоть за 10.

Привет, стокгольмский синдром. Да девчонка такими темпами сама меня отбелит, наделит лучшими качествами и оправдает все мое поведение. Плохие мальчики всегда нравятся хорошим девочкам, но им для душевного спокойствия просто необходимо верить в ранимую душу хулигана.

– Не надо меня идеализировать и искать во мне что-то хорошее. Я такой, какой есть. Твоя мама меня плохо знает.

– Тогда мне надо срочно открыть ей на тебя глаза, и она избавиться от своего ненаглядного ученика…

– Только попробуй!!! – От мысли, что я останусь без нормального педагога, я хапнул новую порцию злости. Я с таким трудом нашел его не для того, чтобы вновь тратить месяцы на поиски замены.

– Кто-то опять злится и мне угрожает?

– Не надо.

– Да не скажу яяяяяяяяяя. Все, у нас нейтралитет, я никому ничего не говорю и не замечаю твоего существования, а ты не замечаешь меня. Ок?

– НЕ ОК, – ага, даже не надейся, что я пропаду с твоих радаров, пока мой главный радар нацелен в твою сторону.

– Держи друзей близко, а врагов еще ближе.

– Ага, весь мир дерьмо, а кругом одни враги. И я их отбитый главарь. Все, Макс, с тобой и твоей паранойей у меня нет желания связываться.

Мне больше нравилось, когда она называла меня Максимом. Но злить ее мне нравилось тоже. Прочитав мое сообщение, она демонстративно положила телефон на середину парты и начала что—то спрашивать у Демьяна. Наглючка! Она еще и точку решила в нашем разговоре поставить?! Ничего, я тебя еще выдрессирую. Пока же эта девчонка умудрялась вытрепать мне все нервы одним своим присутствием, несколькими фразами, игнором и флиртом с другими.

Так, Макс, соберись. На кону стояло единственное, от чего меня действительно торкало в этой жизни, то, чем я дышал и бредил с пяти лет. Лиши меня гитары – и неуправляемый жестокий Макс обрушил на эту землю всю свою ярость и боль.

Включи голову. Что мы имеем?

Она сказала, что будет молчать. Просто так. Никаких условий. Могу ли я верить ее слову?

Нет. Я никому не верю.

Но я хочу ей верить.

Первый раз в жизни я хочу кому—то верить.