В итоге я пришёл к мысли, что мне нужно получить приказ, благодаря которому я смогу сам себя исцелить. Слава Стихии, хоть мыслить я мог. Ведь раз я имущество и представляю собою ценность как предмет, то моя стоимость выше, если я здоров.
Мы прилетели поздней ночью, и я не смог рассмотреть местность где нахожусь. От песка, который не успел остыть после захода солнца, исходил жар и когда я шёл по трапу, спускаясь с корабля, постарался самостоятельно запнуться, чтобы получить травму. Однако у меня ничего не вышло. Мои ноги сами выпрямились и пошли прямо.
И стоило мне сойти с трапа, меня снова скрутило от боли.
— Ааааррххх, — вырвалось из моего рта.
— Ты только посмотри, вот же неугомонный! — усмехнулся кто-то. — Даже сейчас думает о том, как напасть или сбежать от нас. Слышь, пацан, — грубо поднял меня за волосы мужик, — кончай хернёй маяться. Мамки и папки здесь нет, и никто тебя не спасёт. Если будешь и дальше планировать своё освобождение, то хорошенько подумай, что ты будешь делать без денег и связей на другом континенте! Да тебя же выпьют досуха, стоит тебе зайти в темный переулок!"
"— Да-да, — произнёс ещё кто-то.
— Правильно тебе говорят. Спрячь свою тупую благородность. Теперь ты раб и скоро попадёшь в дом своего хозяина. И хоть он хороший и много крови не требует, но если ты ему не понравишься, оторвёт голову не задумываясь!
«Какие же они идиоты!» — подумал я. Может с меня не станут сдувать пылинки, но похитили меня не просто так. И везти меня за тысячи километров, чтобы потом убить, звучит нелогично.
Хотя, чего я жду от обычных прихвостней. Сами же ряженные паладины, после того как вшили рабский камень, ко мне больше не заходили.
Подняв меня с пола, за руки погрузили в карету. Краем глаза я заметил, как неподалеку от нас заходил на посадку второй воздушный корабль. И примерно через полчаса в карету рядом со мной сел мужчина, которого я считал главным среди паладинов.
Сев ко мне, он развернул меня к себе спиной, и, задрав рубашку до лопаток, стал трогать место шва.
— Отлично, — услышал я, — камень почти растворился. — И чуть погодя добавил: — Рукожопые идиоты, не могли нож промыть прежде чем резать…
— Что ты ругаешься? — услышал я прежде чем дверь в карету открылась.
— У него загноилась рана, теперь придётся тратить на него зелье.
— Оставь всё как есть! — сразу услышал ответ. — Мы свою работу выполнили полностью. Теперь пусть дистрикт сам занимается им. Осталось только довести его до туда.
Немного подумав, главный произнёс.
