Стоило мне это сказать, брат воспользовался тем, что Антон постарался обманным выпадом ударить меня гардой по лицу. Для меня движение Антона было предсказуемым, и вместо того, чтобы разорвать дистанцию, куда по моим расчётам должны были прилететь огненные копья от Тимофея, я, ускорившись, подпрыгнул над Антоном и сделав сальто приземлился за его спиной, тем самым прячась от магической атаки.
Защита Безрукова мигнула красным светом оповещая владельца, что его амулет разряжен.
Он оглянулся себе за спину, увидев, что я держу клинок в нескольких сантиметрах от него.
— Да уж, — то ли с гордостью, то ли наоборот с прискорбием, произнёс Антон, после чего пошёл в сторону Ронака и Зеса.
Посмотрев на Тимофея с помощью магического зрения, я спросил.
— Почему ты не призываешь стихийный клинок?
— Опасно, — ответил брат.
Мы кружили друг напротив друга, и мне захотелось увидеть на что способен брат. И я, откинув тренировочную рапиру, создал ледяной клинок.
— Мастер? — удивился Тимофей."
"— Нет, новое заклинание, — ответил я.
— Нападай. Обещаю, что не сделаю тебе больно.
Тима повёлся на провокацию и с огненным оранжевым клинком бросился в атаку.
Он наносил атаки снова и снова, но ничего выдающегося я не смог увидеть. Всего через минуту сражения он стал выдыхаться.
— Ты сейчас серьёзно? — опустив клинок спросил я.
— Ярар, я больше не могу, — ответил он.
— Тима, это даже не близко к удовлетворительно. Просто отвратительно. Крестьяне и то лучше машут сапой, чем ты клинком.
— Кхе-хе, — услышал я чьё-то покашливание и обернувшись увидел Эмери.
— Я не заберу своих слов назад, — сказал я, и проверив магическим зрением заряд амулета на шее Тимофея, создал десять ледяных игл. — Бзинг, -ударились они о щит, который покрылся трещинами, словно сделан из стекла.
Повернувшись к Ронаку, я спросил.
— Почему ты не занимаешься с ним?
Было видно, что Ронаку не понравился тон, которым был задан вопрос. Однако мне было плевать.
— Зес?
— Я поговорю с ним, сюзерен! — сказал друг, поклонившись мне.
И бросив строгий взгляд на сына, добавил: — И накажу.
— Это несправедливо! — воскликнул Тима. — По какому праву ты принимаешь решения в отношении моих вассалов?
— Брат, ты сейчас серьёзно? — спросил я, опешив от такой постановки вопроса.
— Абсолютно, — ответил он.
— Прошу прощения, — сказал я, поклонившись брату. — Впредь больше не повторится. Оставайтесь слабаком, которого может победить любой крестьянин!
Брат побледнел. Наверное, он понял, что сказал лишнего.
