Он кивнул и отпустил меня.
Поединок был окончен, и стоило Макарову дать сигнал, купол развеялся. И в ту же секунду я услышал громкие аплодисменты и крики. Не знаю, как представление остальным, но урок я получил очень серьёзный. Звучал он примерно так: «Увидел магистра на стороне врага — беги».
* * *— Ну как он тебе? — спросила Макарова супруга.
— Капитолина, ты же сама всё видела. Зачем этот вопрос? — спросил её муж.
— Степа, у тебя дочь ни с кем не помолвлена! Ты прекрасно понимаешь о чём я.
— Дорогая, он прибыл с девушкой.
— Она всего лишь телохранительница, — возразила Капитолина.
— Ага, — скептично начал отвечать Макаров, — тогда я аватар Стихии на Теллусе. — И заметив не понимание в глазах супруги: — Эта девушка — убийца. Хорошо подготовленный, сильный убийца.
— С чего ты взял? Почему ты пустил её к нам в дом?
— Юный Тьер поручился за неё. И завтра я обязательно проверю и её уровень подготовки.
В комнате ненадолго установилось молчание. И когда к задумчивым родителям зашёл Вадим, он первым делом спросил.
— Разве так могут двигаться обычные люди?
Макаров посмотрел на сына, усмехнулся.
— Не забывай, что его в тринадцать лет выпустили на поле сражения, где он сражался в общей свалке и где он, в отличие от некоторых, не получил ни одного наконечника стрелы в сердце.
— ОТЕЦ! ДОРОГОЙ! — одновременно раздались восклицания жены и сына.
— Степа, ну сколько можно, а? Даже я уже устала слышать в каждом разговоре попрекание нашего сына! — произнесла Капитолина.
Макаров не стал ничего отвечать, вместо это сказал.
— Через пару недель ты выйдешь против юного Тьера. И не дай Стихия ты не победишь!"
"— Отец, ты так шутишь? Да я половину боя не смог рассмотреть. Вы двигались словно тени.
— Капитолина, — не обратил он внимание на сына, — а может ты и права! Нам стоит попробовать выдать Дарью за Ярара, и когда у них появятся дети, я сделаю наследником своего внука. Уверен, Ярар не совершит моей ошибки и не будет жалеть своего сына!
Вадим закатил глаза.
— Чему ты собрался обучить Ярара и что я могу при нём показать?
Макаров долгое время не отвечал на вопрос сына. Может кто-то может назвать его сварливым, а порой до невозможности ворчливым стариком, но ему было плевать. Прошёл год, и Вадим, его единственный сын, смог подняться на целую ступень. Никто не знает кому какой отмерен срок, но он хотел, как можно больше передать ему. И он надеялся, что больше никогда не увидит, как его сын умирает.
