На грани

Каждый долбаный день проходил по одному и тому же принципу: утром – зал, потом – работа. Я брался за все подряд, делая работу за десятерых. В обед тоже мог наведаться к Семенычу. Вечером бутылка бренди или виски. На следующий день все повторялось до отработанной точности. Две недели. Всего четырнадцать дней, а я на стену лезть готов… Из размышлений меня вырывает Лариса.

– Денис Анатольевич, там Андрей Борисович к вам пришел.

– Пусть проходит, – провел рукой по лицу и, размяв шею, откинулся на спинку кресла.

– Денис Анатольевич, доброго дня!

– Я по делу. Бракоразводный процесс закончен. Ваше жена претендовала только на дом в деревне, что вы покупали для ее сестры.

– Вот свидетельство о расторжении брака, и вам необходимо еще расписаться вот тут, – Андрей Борисович протянул мне лист. – Это уведомление о том, что вы получили все документы, – поставив подпись и проводив адвоката, я убрал полученную бумагу в стол. За все эти дни вспомнил о Татьяне лишь единожды, когда вызвал адвоката для начала бракоразводного процесса.

Больше и мыслей о ней не было, в голове только Ксюха сидит. Прочно сидит и ничего не спасает. Мои внутренние демоны воют от тоски, желая ее увидеть, и я, похоже, скоро начну выть им в унисон.

Две недели без него. Я ушла с головой в работу. Сдавала проект за проектом. Помогала девчонкам с их проектами и макетами. Вечера проводила на кольце, постоянно перезванивалась с Никой и Ольгой. Маме звонила редко. Она чувствует, что со мной что-то происходит, а я не хочу ее расстраивать.

Если начну рассказывать ей о Денисе, то сорвусь. А я не хочу скатываться в саможалость и истерику. Я держусь. Я запретила себя плакать. Запретила. Я выматываю себя до предела каждый день так, что стоит моей голове коснуться подушки, я проваливаюсь в сон и просыпаюсь лишь, когда звонит будильник. И день начинается заново… Две недели. Я мысленно ставлю крестики на днях в календаре, отмеряя срок, когда же станет легче. Но легче не становится. Боль не проходит, я просто учусь с ней жить.

Пятнадцатый день без нее. Я чокнулся. Я превратился в долбанного кретина. Иначе как назвать то, что я сижу у подъезда ее хахаля и жду, когда он вернется с работы, чтобы поговорить о Ксюше? Его адрес достать было несложно. Пара звонков, и он лежал у меня на столе. А вот с чего начать этот идиотский разговор, я не знаю.

Увидев черную Хонду, вышел из машины, закурил.

– Григорий, – я окликнул этого ушлепка, когда он вышел из машины.