На грани

– Не стоило, – я вставила ключ в скважину, собираясь открыть дверь.

– Ксюш, давай поговорим… – Денис подошел ближе.

– Раньше надо было разговаривать, не считаешь?

– Ксюх… я дебил, полный мудак, но я с ума схожу без тебя. Готов на коленях ползать, только скажи, – сердце сделало предательский кульбит после его слов.

– Лавров, ты сам поставил точку. Зачем начинать все сначала? Зачем все эти красивые слова? Не поздно ли ты мне их говоришь?

– Лучше поздно, чем никогда.

– Не наш случай, – проговорила сквозь зубы, собирая всю свою силу воли, чтобы не дать внутренней слабости взять верх.

– Ксюша, пожалуйста, дай мне просто шанс, если не изменить, то хотя бы попытаться объяснить все.

– Не уверена, что пойму тебя. Не растрачивай попросту свой запал. Найди другую шл*шку. Уверена, претенденток достаточно.

– Ксюх, ну, у*би мне чем-нибудь. Лицо расцарапай, наори, нахрен пошли, но… – он осекся на полуслове.

– Твое безразличие и холодность просто убивает…

– Ты меня убил в тот день, Денис. Растоптал. Вытравил всю душу… – вдох, еще один.

Мне нельзя нервничать. – Спасибо за цветы. Красивые. Считай, что извинения за свои слова ты получил. Но это ничего не меняет. Видеть тебя я не хочу. Начинать все с начала не намерена. Поэтому уйди, пожалуйста. Я не готова сейчас к разговору.

– Ксюш… – не даю ему договорить, перебиваю.

– Мы поговорим с тобой… но позже, не сегодня… Я устала, уходи.

– Хорошо, прости… – он отступил на шаг, а я проскользнула в квартиру, закрыв перед ним дверь. И тут же прижалась к ней спиной, прикрыв глаза и переводя дыхание.

Только не плакать. Это просто слова. Нелепый разговор. Но что же так сердце щемит? Зачем смотрит на меня так? Зачем вообще сюда таскается… С чего это Лавров, который женщин за людей никогда не считал, вот так ходит, мой порог оббивает? Муки совести? На него совсем не похоже.

Какой-то части меня хотелось ему поверить. Поверить в его раскаянье. Но я не могла. Одно я знала в этой жизни точно: люди редко меняются, а мужчины и вовсе лишь в порядке исключения. Исключения, которые подтверждали правило.

Сколько раз в детстве я слышала, как мой отец после очередного запоя клялся маме, что больше никогда не будет пить, что его загулы больше никогда не повторятся. Но это «никогда» длилось максимум месяц, и все повторялось снова. Так и с другими пороками: если мужик гуляет, изменяет, то, сколько бы он не клялся, что больше «ни-ни», все равно изменит. Лавров – клинический мудак, и это, к сожалению, тоже не лечится….

Не могу без нее.