На грани

Все развлекались, танцевали, общались. А я ощущала жуткое желание оказаться дома. Подальше от этой всей суеты. Просто наслаждаться тишиной и присутствием Дениса рядом.

– С собственной свадьбы?

– Ты сейчас серьезно? Еще даже торт не вынесли.

– Тебе ли не пофигу на этот торт, Лавров?

– Мне-то пофигу, но, ты же его две недели выбирала.

– Мама кусочек нам оставит. Ну, так что?

– Через десять минут подходи к черному выходу. Я пока такси вызову, – шепнул Денис мне на ушко и по-мальчишески улыбнулся.

Утром меня разбудил телефонный звонок.

– Ксюша, мать твою! Вот как можно было сбежать с собственной свадьбы? Вы совсем очумели с Лавровым?! Нам с Игорем и Галиной Евгеньевной пришлось всякую хр*нотень придумывать для гостей.

– Знаешь, Ник, вчера я поняла одну простую вещь: свадьба – это не для меня. Поэтому, наверное, я вышла замуж один раз и навсегда. Второго раза я не переживу.

– Я тебе сейчас устрою второй раз, – пробурчал Денис из-под одеяла и подмял меня под себя, вырвав телефон из моих рук.

– Ник, мы тут заняты немного, – и отбросив в сторону телефон, накинулся на меня.

– Доча, смотри, вон на той синей машинке наша мама.

– Там, – проговорила Софья, сидя на моих руках и ткнула пальчиком в сторону машин, выстроившихся на старте.

– Да, там, милая. Вот и получит наша мамка по своей попе за мои нервы.

– Не-е-е, – протянула крошка, мотая головкой в разные стороны. Вот, даже эта маленькая кнопка понимает, что Ксюхе снова сойдет все с рук.

Когда машины с ревом сорвались с места и пустились по трассе, я весь превратился в сплошной оголенный нерв.

Ксюша так и не смогла оставить гонки, а я не мог настаивать и требовать этого. Ксюша без гонок уже не Ксюша. Ее взрывной характер требовал выхода. Ее, пусть и рискованное, хобби это давало. Я это понимал, поэтому в очередной раз, скрипя зубами, отпускал ее на соревнования. Но не мог удержаться и приезжал на кольцо сам. Бл*ть, с меня иногда семь потов сходило от страха за эту отстрелянную. Но сколько бы я не устраивал ей выволочек, все равно поставить жесткий ультиматум не мог.

Софья словно впитала с материнским молоком страсть к машинам. Ее было не оттащить от красивых тачек. А из маминого Ниссана мы каждый раз вытаскивали ее со слезами. Она не боялась ни рева машин, ни громких звуков.