На грани

– Лавров, я понимаю, что вы с Никой не ладите, но это уже слишком! – Ника никогда бы так не поступила.

– Не веришь? Ну так спроси у подруги, как дозвонишься, где она провела выходные. А, главное, с кем. Ну, или под кем. Все вы – бл*ди. Главное создать правильную атмосферу и, вуаля, даже самая правильная становится жаркой шл*шкой, – в этот момент я пожалела, что вчера не закрыла перед его носом дверь. Надо было спустить его с лестницы или вызвать полицию, пусть бы просидел всю ночь в участке.

– Выметайся, – говорю ему, едва сдерживаясь, чтоб не швырнуть в него одеждой.

– Правда глазки колет?

– Выметайся, Лавров, и забудь сюда дорогу.

– Я буду ждать твоих извинений, Ксюша, потому что я прав, – проговорил Денис, натягивая брюки. – И еще подумаю, принять ли их.

Полностью одевшись, Лавров подошел ко мне. Резко схватив рукой за скулы, впился жестким поцелуем в мои губы и так же резко отпустил.

– Это за место на диване и завтрак, – за ним захлопнулась дверь, а во мне поднялась буря негодования на этого козла.

Открываю глаза от того, что солнце светит прямо в глаза через окно, твою ж … Голова болит так, словно меня по ней битой били. Каждое движение отдается в висках.

Окинув взглядом комнату, понимаю, что я у Нестеровой. И вот скажите мне, нахрена я сюда приперся вчера? Пытаюсь подняться, но в голове будто отбойным молотком кто-то стучит. Падаю обратно на подушку.

– Что, Лавров, головка бо-бо? – все началось. Мне вот сейчас вообще не до подколов, хреново то как…

– Нет, Лавров, как ты мне сказал: «Пить надо меньше».

– Нестерова, тебе аспирина жалко?

– Что же еще там было?… Ах да… нехр*н было бухать, – да твою ж мать, гадина рыжая.

– С*чка, – делаю попытку номер два встать с этого гребаного дивана. – Бл*ть…– нет, чтобы я еще столько пил, да не в жизнь.

– Лавров, поднимай зад, иди в душ и выметайся. Мне уходить надо, – ух, какие мы занятые.

– Десять уже, – черт, мне сегодня явно не везет. Расспросов и истерик от Тани не избежать. А домой заехать надо: переодеться и документы забрать.

Принимаю душ и плетусь на кухню. Ксюша что-то готовит у плиты. Заглядываю через плечо, четыре одиноких яйца на сковороде: ни мяса, ни овощей…

– В тебе умер повар, – констатирую факт.

– Ага, причем от голода. Не нравится, шуруй завтракать домой, – тут же с ходу заявляет Ксю.