На грани измены (СИ)

В ее глазах нет ни капли сожаления, и я понимаю причину. На протяжении нескольких недель Инга была уверена в моей связи с Бережной — разумеется, она не стала бы сообщать мне такую новость, сомневаясь в моей верности. Но между мной и Ларисой ничего нет уже много лет. И не могло быть.

— Как же долго, оказывается, мне пришлось ждать, чтобы узнать об этом, — я переплетаю наши пальцы и опускаюсь на стул.

— Вряд ли три или четыре недели назад ты бы воспринял эту новость так, как сейчас, — она легонько пожимает плечами.

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Неважно, что происходит в твоей жизни, новость о ребенке от любимой женщины по своему определению не может вызвать скромную реакцию.

— Это приятно слышать, — прищуривается Инга. Давно я не видел ее в таком прекрасном настроении.

— Иначе и быть не может. Представляю, как обрадуются родители, — радостно говорю я.

— Наши мамы уже знают.

— И даже моя? — искренне удивляюсь я.

— Да, — кивает.

— Женщины, умеющие коллективно хранить секреты, — это серьезное оружие, — смеюсь я.

— В точку, муж, — поддерживает Инга. — Твоя мама — золотая женщина.

— Совершенно согласен.

Я рад, что отношения мамы и Инги сложились таким образом. Мама у меня мудрая, но иногда бывает вспыльчивой, Инга же всегда чувствует эту грань. Порой она намеренно гасит создавшееся напряжение, меняя тему на более веселую или легкую.

— Миша, насчет машины, — ее голос становится серьезным. — Ты еще не успел увидеть ее? Насколько серьезны повреждения?

— Инн, машина — это последнее, о чем тебе следует переживать.

Не волнуйся, я решу все вопросы. Ты говорила с врачом? Тебя выпишут до нового года?

— Эту тему мы еще не обсуждали, — отвечает спокойно. — Но учитывая, что у меня почти нет повреждений, то, думаю, в ближайшие пару дней меня выпишут.

— Хорошо.

Я снова встаю со стула с единственным намерением — поцеловать свою любимую женщину. Чуть приподняв ее подбородок, я заглядываю в необыкновенные глаза зеленоватого оттенка, а затем опускаю взгляд на ее чуть приоткрытый рот.

Осторожно притягиваю Ингу к себе и почти невесомо касаюсь ее манящих губ. Этот поцелуй, наполненный нежностью и трепетом, как ни странно вызывает во мне бурю эмоций: от домашнего уюта до обжигающей страсти. Я чувствую, что она верит мне, и это как раз то, чего нам так не хватало.

Тысячи Ларис Бережных и Вадимов Романовых могут строить свои козни, пытаясь разрушить наш мир, но рано или поздно правда восторжествует.