Онлайн-библиотека книг
Наоми посмотрела на медсестру:
– Вам нравится перевозить людей в креслах-каталках?
– Нет. Мне нравится видеть, как мать воссоединяется со своим ребенком.
Сердце Наоми колотилось так часто, словно она пробежала марафон. Она нервно сглотнула, не в силах сказать даже слово. Когда они завернули за угол в сторону детской палаты, ее сердце замерло. У зеленых кроваток ее девочек стоял Ройс и тихо разговаривал с медсестрой.
Значит, он не уехал.
И пусть он остался ради младенцев, Наоми все равно счастлива его видеть.
Она подумала, будто ее слишком влечет к нему только потому, что у нее разыгрались эмоции. Во всяком случае, присутствие другой медсестры напомнило Наоми о том, что она не должна забывать своих родственников. Ей не следует полагаться на Ройса. Она хотела быть независимой. Даже на своих родственников она будет полагаться совсем недолго – пока она не восстановится физически.
Она с благодарностью улыбнулась медсестре и спросила:
– А где остальные члены моей семьи?
Ройс посмотрел на нее, поднял бровь и улыбнулся:
– Привет, мамочка! Рад, что ты уже встала и передвигаешься.
Наоми указала на свое кресло-каталку:
– Если это можно назвать передвижением.
Он опустился на колени напротив нее.
– Твое давление в норме?
– Да. И я хочу увидеть своих детей.
– Конечно. – Он взял из кроватки Мэри и передал ее Наоми. Потом он передал ей Анну.
Наоми с радостью разглядывала своих красивых спящих дочек.
Подняв голову, она увидела, что Ройс смотрит на нее в упор.
– Где моя семья? Делани сказала, что все здесь.
Ей особенно хотелось увидеть Изабо, которая ждала ребенка от Тристана Миккельсона.
– Они навестили твоих детей, а потом отправились домой, чтобы не докучать тебе.
– О, они так быстро ушли? – Она нахмурилась.
– У тебя подскочило кровяное давление. Я отправил их по домам.
Рассердившись, она выпрямилась:
– Что ты сделал?
– Уже поздно.
Она оглянулась на занятый медперсонал и тихо произнесла:
– Кто дал тебе право решать, кому оставаться со мной в больнице?
– Вот-вот начнется новый снегопад, поэтому они поспешили домой, – сказал он так спокойно, что она стиснула зубы.
– А если бы они захотели остаться?
Он молчаливо уставился на нее.
Благоразумие возобладало над гневом.
