Даже в таком паническом состоянии понимаю, что названивать мужу без конца не стоит. А если показалось? Обозналась? Или, если это все же Глеб, увиденному есть объяснение.
И мама твердит то же самое, когда звоню ей. Только ей могу довериться, потому что накатывает стыд. Стыд женщины, которую водили за нос. Мама уверяет не рубить с плеча и просто дождаться ответов Глеба. А я, выпив успокоительного, сажусь его ждать.
Мысли атакуют и сводят с ума. В своей голове я уже все решила.
У Глеба точно есть любовница. Ведь я это чувствовала!
Как долго продолжается эта связь? Глеб изменился после приезда в Россию.
Может, это какая-то бывшая? Или они познакомились недавно? По крайней мере, Крис отпадает, ее можно сбросить со счетов. Или же у него несколько любовниц? И вроде женщина ничем не примечательная, не сказать, что шикарная модель с длинными ногами, даже одета неброско. Чем же она лучше меня? А я… Неужели я надоела Глебу?
Неужели он такой искусный лжец, что я не смогла его раскусить? Врал прямо в глаза.
Совершенно себя накрутив, вскакиваю со стула в кухне, когда заходит Глеб.
"
"– Почему ты сидишь в темноте? – спрашивает он в недоумении и резко врубает свет, который меня ослепляет. Зажмуриваюсь, и муж сразу же замечает глаза, полные слез, опухшее, бледное лицо и искусанные губы. – Что случилось?!
– У себя спроси, Глеб! – не сдержавшись, с размаху швыряю в него телефоном, который он от растерянности даже не ловит. – Ты не отвечал! Где ты был?
– На работе, где же еще? Ксюша, что происходит, я спрашиваю?
По гуляющим желвакам и вздувшейся вене на шее понимаю, что он зол.
Ах, он зол?! Что же говорить обо мне? Я – в бешенстве!
– Я видела тебя с другой! Своими глазами!
Может, и надо было начать иначе, но мне не до дипломатии.
Глеб замирает и меняется в лице, опускает голову, и его виноватый вид заставляет сжаться от ужаса, но, постояв так с секунду, он со вздохом поднимает на меня спокойный и уверенный взгляд.
– Что конкретно ты видела? – четко задает вопрос, будто подчеркивая контраст между его непоколебимым спокойствием и моей истерикой.
– Тебя… я была… ты…
– Так, Ксюша, – он делает ко мне шаг, протягивает руки, но я не хочу его касаний! Мне мерзко!
– Не трогай меня! – жгучая обида придает сил, и я кричу: – Ты обнимал ее! Долго ты с ней? Как ты мог, Глеб?
– Во-первых, успокойся, выпей воды, – наливает из графина воды в стакан, но я выбиваю стакан из рук, и он летит на пол. Брызги воды летят мне на ноги, осколки разлетаются по кафелю.
