– Однако это не значит, что я просто…
– Ты встретила кого-то еще? Или просто устала от меня? – обрываю ее, не желая слушать оправдания.
– Глеб, ты все переворачиваешь. Это ведь ты тот, кто избегает меня.
– Я уже объяснял тебе, что это временно, Ксюша! Просто ответь откровенно, чего ты хочешь? Развода? Перерыва? Новых ощущений?
– Не неси ерунду! – возмущается жена. – Я просто хочу знать, что ты все еще мой! Ты изменяешь мне? Или что-то скрываешь? Потому что я вижу, как переменились наши отношения, и дело вовсе не в отсутствии у тебя свободного времени!
То, как тонко чувствует меня жена, заставляет болезненно сжаться сердце.
И именно сейчас, когда я смотрю на маленькую хрупкую фигурку своей блондиночки, кристально ясно понимаю: Ксюша не простит мне наличие ребенка. И я ее потеряю. Этого я не могу допустить."
"Я должен сделать выбор. И прямо сейчас. Или она, или мой сын. Несправедливость злит и выводит из себя! Я не ответственен за этого ребенка! Я принял четкое и безоговорочное решение не иметь детей вовсе.
А теперь меня вынуждают разрушить до основания тщательно отлаженную жизнь. Потерять свою любимую и единственную женщину.
Завтра же уговорю мать Вовы увезти его в родной город. Деньги не проблема. В конце концов, именно ради них Алиса ко мне и обратилась. Доктор Котов ведь не единственный врач в мире. Отправлю их за границу и буду обеспечивать сына до восемнадцати лет.
Сын! Даже это слово звучит инородно! Как нечто, чего никогда не должно быть в моей жизни.
Как пагубно влияют дети на семью, я знаю не понаслышке. Этот мальчик чужой мне.
Невозможно полюбить того, кого не знаешь. Между ним и Ксюшей я выбираю ее. Ни за что от нее не откажусь. С этой мыслью я ступаю на балкон и опускаюсь на колени перед женой, чтобы заглянуть в ее глаза, все еще полные слез.
– Я твой, Ксюша, я только твой, – говорю проникновенно, так искренне, как только могу, – мне никто не нужен кроме тебя.
Иди ко мне, – зову ее в свои объятия, и она идет мне навстречу.
Там, на полу лоджии, я прошу у нее прощения самым древним способом, известным человечеству. Мы отдаемся друг другу так, как никогда раньше, потому что нас обоих подстегивает страх расставания. А потом, держа жену в объятиях, я обещаю себе, что она никогда не будет страдать по моей вине.
