Врач не отказывается сделать скрининг, а я не спорю с Глебом, потому что не хочу делать это при посторонних, да и его беспокойство меня настораживает. До конца приема мы не разговариваем, а когда выходим наружу, останавливаемся возле кофейного автомата. Я не могу задать тот вопрос, который крутится у меня на подкорке и не дает спокойно жить и вынашивать беременность, но Глеб и сам видит, что я на взводе.
– В чем дело?
– Ты так спешил записать меня к врачу, а теперь торопишься сделать скрининг и прочие анализы. Почему?
– О чем речь, Ксюша? – напрягается он, подбираясь и будто готовясь защищаться.
В последнее время мы постоянно на взводе, готовые вспыхнуть как спичка и поругаться. Каждое слово может стать роковым или ранить до глубины души. И как бы мы ни старались сдерживаться, проблема неминуемо прорывается наружу.
– Я понимаю, что ты не готов себя вести как счастливый отец, и ты мне этого не обещал, но ты можешь хотя бы перед врачом не показывать свое отношение?
– А что я показал? Спросил, когда будут анализы? Ты хочешь поругаться?! – выдает он сухо, дергая картонный стаканчик из стопки и подставляя его под струю.
– Ты спросил, почему так поздно делается скрининг на определение патологий.
– И что? В чем тут преступление?
– Может, ты надеешься, что выявится патология и мне придется сделать…"
"– Ты с ума сошла? – Он резко поворачивается ко мне и впивается страшным взглядом в лицо. – Когда беспокойство о жене вдруг стало ненормальным? Нам сейчас и так непросто, а ты перекручиваешь мои слова и вечно подталкиваешь нас к ссоре! Хорошо, что я уезжаю в командировку! Может, ты остынешь и подумаешь о своих словах!
– Ты уезжаешь? – смотрю на него в недоумении.
– Куда? Зачем?
Голос брошенной маленькой девочки бесит меня саму, но я ничего не могу поделать.
– Дела не ждут, Ксюша, я предупреждал тебя. Когда я налаживал международные связи, я никак не учитывал в них ребенка. Тем более его еще нет. Ты хочешь меня в чем-то обвинить? – Его голос звучит сухо, цинично и по-деловому, тем не менее не признать его правоту я не могу.
Он ни единым словом не обманывает меня.
– Да, ты прав. Может, эта пауза вдали от меня даст тебе время обдумать все.
– Это не пауза, Ксюша, это моя жизнь. Она вот такая, – он разводит руки в стороны, – с командировками, с занятостью. И до недавнего времени она тебя устраивала.
– Снова хочешь сказать, что ребенок – это моя блажь? – злюсь на его слова.
– Блажь, прихоть, назови как угодно, но ты сделала выбор – и сделала его за двоих.
