Но мама права, я должна кому-то перепоручить свои проекты, уменьшить нагрузку и погрузиться в заботы беременной женщины.
– Мам, спасибо, ты столько делаешь для меня, – протягиваю руку и сжимаю мамину ладонь, изо всех сил превозмогая желание спросить, что говорил Глеб ей по телефону.
Стоически стискиваю зубы, чтобы ничего не сказать, не выдать себя, даже мышцы на лице до боли напрягаются. Кажется, я просто запихала боль внутрь себя, и теперь она разъедает меня изнутри. Может, если бы я поняла мотивы Глеба, если бы он мне все объяснил, все рассказал…
Господи, снова по кругу эти мысли, никак от них не избавиться.
Мама не дает мне упасть на дно отчаяния, теребит, отвлекает, болтает ни о чем.
Наутро мы вместе едем к врачу на осмотр, она располагает к себе и внушает уверенность своим спокойствием и профессионализмом. Мое решение оставить ребенка больше не кажется мне порывом, оно все больше крепнет по мере того, как я отмечаю рост своей крошки и изменения в собственном организме.
– Ты выглядишь запущенно, Ксюня, – оглядывает меня мама на выходе из клиники.
– Беременность и развод не повод ходить как пугало.
– Да я вроде нормально оделась, – спорю с мамой, но сама понимаю, что она права. На мне незамысловатый свитерок, джинсы в обтяжку со свободным поясом, кроссовки, волосы убраны в конский хвост.
– Красить волосы тебе нельзя, но подстричь кончики не помешает, – наседает мама. – Я думала, ты нормально оденешься на собеседование.
– Собеседование провожу я, поэтому могу позволить себе свободный стиль.
– Не можешь. Ты же будущий начальник. Встречают по одежке.
– Я не хочу, – со стоном сопротивляюсь, когда она тащит меня в салон и заставляет потом зайти в бутик и купить несколько платьев, а потом переодеться в одно из них – строгое серое платье-футляр с черными вставками по бокам, которое невероятно стройнит. Хотя, мне грех жаловаться, фигура пока ничем не выдает беременность. Также я не могу отделаться от мамы, пока не надеваю черные туфли на каблуках.
Но до чего же я ей благодарна, когда в бизнес-центре неожиданно встречаюсь взглядом с Никитой, другом и бывшим однокурсником Глеба и его друга Демида.
Жену Демида, Элю, я могу назвать своей подругой, после возвращения из Америки мы отлично общались, но сейчас я не знаю, чью сторону примут они с мужем, поэтому не спешу связываться с ней.
– Ксю, каким ветром тебя сюда занесло? Алла, рад видеть, – расплывается Никита в обаятельной улыбке, подходя к нам. – Не знал бы вас, подумал бы, что вы сестры.
