И Дашка предалась предательски нехорошим мыслям! Ох нехорошим!
Ей хотелось, чтобы он хоть полежал с ней рядом, пообнимался, как тогда в больнице, когда прогнал ее кошмары, да и вообще как-то проявился!
О здоровье, что ли, спросил! Раньше они хотя бы по телефону каждый день разговаривали, а тут неделя прошла, а она его не слышит, не видит, только сведения со стороны получает!
Вот на этом месте рассуждений и пришли те самые мысли!"
"Она, конечно, не инвалид и скоро окончательно поправится, но… Она теперь вся в шрамах от операции и более мелких от порезов осколками по всему телу, кое-какие шрамчики на лице и на теле ей убрали, как и обещал Антон Иванович, и даже пошлифовали все оставшиеся, но они ведь никуда не делись! Да к тому же правая нога временно стала тоньше левой, и хромает она еле-еле, и голова еще кружится и болит периодически как-то заунывно.
Не инвалид, но как бы не совсем целая и бывшая в аварийном употреблении женщина в нетоварном виде! В этом причина? Поэтому он ее избегает?
А если в этом, то какого хрена она здесь делает?
И началось! Теперь она не спала по полночи, размышляя и медленно, но устойчиво поддаваясь депрессионным мыслям, цепляющимся одна за другую.
Туда же в обойму пошли и размышления о том, что она всех своих ребят бросила и Татьяну, не позвонив никому из них не разу, и вроде укрепилась уверенностью, что не виновата в аварии, а что-то грызет.
Не выдержав, Дарья среди ночи набрала Татьянин номер и проговорила с ней до утра. Они поплакали над погибшими, над остальными, Татьяна рассказала ей, что все они боятся звонить Дашке, потому что ей хуже всех досталось, и винят себя в чем-то, но собираются возвращаться на работу.
Они о многом поговорили, и Дашкина душа и сердце успокоились.
На следующий день она обзвонила их всех, и плакала, и смеялась с ними.
Ничего! Жизнь поехала дальше для всех для них!
Она потом обдумает весь кошмар того, что произошло, и с ребятами встретится, и с Татьяной.
