— Привет! — отозвалась Юлька и вдруг спросила, как обухом: — Ты что тут делаешь?
Нет, ну Юлька, конечно, сама подставляется! Может, у нее там что-то еще не в порядке в мозгу, помимо отсутствия юмора? Насколько он помнил, считалось, что с логикой у Юльки все в порядке.
У девушки приподнялись удивленно брови, и она тут же, влет, без лишних умственных усилий, ответила будничным тоном:
— Да так, проходила мимо, дай, думаю, зайду, груши пооколачиваю."
"— Какие груши? — холодно переспросила Юлька.
А Власов интуитивно оттолкнулся от стойки, на которую так и облокачивался, и прикрыл Юльку плечом, защищая, и лицом затвердел, и слова приготовил, но заметил, как изменилось выражение глаз девушки, не обратившей внимания на все его маневры.
Она смотрела только на Юльку, и понимание и некая усталость читались в выражении ее странных глаз.
— Юль, извини. Я что-то устала совсем и давно тебя не видела, — успокаивающим жестом положила она ладошку Юльке на руку.
— Ничего, — улыбнулась ей Юлька.
А Власов поразился: ни фига себе! Извинилась! Он, может, и поразмыслил бы над этим фактом, и выводы сделал, но тут подошла их очередь, и он отвлекся.
— Юль, ты что будешь? — спросил, предварительно заказав себе коньяк и бутерброд с семгой.
— Шампанское и бутерброд такой же, как тебе, — отчеканила Юлька.
— А вы, девушка? — обратился он к этой Даше Васнецовой.
— Чаю зеленого, пожалуйста, — без эмоций огласила пожелание она, не посмотрев на него.
Ну, чаю так чаю! Отправив девушек за освободившийся столик, Власов, расплачиваясь, успел посмотреть им вслед.
Попка у его будущей жены оказалась что надо!
— Игорь Николаевич, вот ваши бутерброды и кофе.
Он открыл глаза и обнаружил перед собой одноразовую тарелочку с горкой разнообразных бутербродов, а за тарелочкой медсестрицу Машу с большим картонным стаканом с крышкой, обернутым пачечкой салфеток, в другой руке.
— Горячо, — сообщила хирургическая дева, — еле донесла.
— Спасибо, Машенька, — поблагодарил он, принимая у нее стакан с кофе.
— Я пойду, Игорь Николаевич? — как у учителя на уроке в туалет отпрашивалась.
— Идите, Машенька, — разрешил он.
Кофе и бутерброды изыском не побаловали, но всерьез оголодавшему, как обнаружилось, Власову пришлись очень даже в тему и в самое время.
Он жевал, прихлебывал обжигающий кофе и погружался в воспоминания, прерванные появлением девушки Маши.
— Благодарю, — с королевской вежливостью сказала Дарья, когда он поставил перед ней на стол чашку с чаем.
