— У меня мама искусствовед!
— Так! — изобразил недовольное потрясение Власов. — Еще и мама искусствовед! А бабушки художницы-модернистки у вас нет?
Дашка приподняла плечи и развела руки в стороны извинительным жестом:
— Вот чего нет, того нет. Модернисток не держим.
— И на том спасибо! — улыбнулся одним уголком губ Власов. — Все полегче ухаживающему мужчине.
Лизавета шумно отодвинула по столу опустевшую десертную вазочку, вытерла губы тыльной стороной ладошки и оповестила:
— Я все! Идем!
— Нам надо домой, — пояснила Даша, извлекая из сумки кошелек.
— Лизе пора спать.
— Я провожу, — утвердил Власов, жестом подзывая официанта, и расплатился, проигнорировав Дашины попытки сделать это самой.
Подходя к красивой ажурной калитке, спрятавшейся в зарослях растений, увивавших весь забор, отгораживающий участок, среди крон деревьев которого виднелись верхний этаж, мансарда и крыша дома, Власов поспешил предотвратить вежливое прощание с ее стороны:
— Даша, давайте пообедаем.
— Когда?
— Сейчас.
— С удовольствием, — легко согласилась она и, понизив голос, призналась: — Катька готовит лазанью, а я ее не очень люблю.
— Значит, мне повезло больше, чем вашей Кате, — шепотом ответил он, поддержав игру.
Он отказался от предложения зайти и дожидался ее, прохаживаясь вдоль улицы.
Она повела его вдоль моря в уютный рыбный ресторанчик на берегу, который порекомендовала для посещения. Проходя мимо цветочного лотка, Власов купил букет и преподнес ей.
— Ухаживание? — спросила Дашка, принимая цветы.
— Оно самое, — кивнул он. — Идемте отведаем разрекламированные вами морские продукты."
"Он не ожидал и не предполагал даже, что ему понравится до такой степени.
Привыкший к необходимости быстрых, стремительных действий, продуманной плановости, к постоянной готовности решать несколько вопросов одновременно, как правило всегда горящих и срочных, к повышенной мере ответственности, он совсем забыл, а скорее и не знал вовсе, что можно вот так отдыхать!
Отключить внутренний секундомер, забыть, наконец, о делах и их горящей важности и прочувствовать полностью состояние внутреннего спокойствия, несуетливости, другой размеренности времени.
Столик, за которым они сидели, находился в нескольких метрах от плещущегося морского прибоя, блюда, которые им подавали, были выше любых похвал, холодное сухое белое вино в красивых бокалах на высоких ножках, тонкое, душистое, идеально подходящее меню и тихая беседа с красивой женщиной.
