Заплатил десять кредов и зашел в кабинку — внутри ещё одна кабинка, такая же, как на корабле, воздушно-капельный душ. Разделся и зашёл внутрь. Здесь ничего, никакого управления. Всё заработало автоматически. Меня окатило вначале теплой порцией капель, потом мыльный раствор, потом снова теплая порция и всё отключилось. Всё, что ли? Постоял, подождал, может, повторится — ничего подобного. За десять кредов это всё. Даже на корабле можно несколько раз намылиться и ополоснуться, а здесь нет. Пришлось одеваться и выходить на улицу.
Теперь в бар, я голоден. До него прилично идти пешком, я уже устал и сел на аэроэкспресс. Он быстро домчал меня до бара. Бар оказался полным. Увидел своих вчерашних знакомых, которые сидели за столиком, сегодня их больше. Добавились двое мужчин и одна женщина. Мест около них не было. Единственное свободнее место около стойки бара, его я скромно занял. Снял рюкзак, чтобы не мешался, и поставил к ногам. Подошёл бармен.
— Мне стейк хорошо прожаренный и бокал вина к нему.
— Сделаем.
Это всё?
— Пока пива налей.
Он налил мне пива. По панели показывали опять бои Лиги. Как раз шёл отсчёт перед боем для ставок на бойцов.
— Не хотите сделать ставку?
— Нет, хватит с меня этих боёв.
— Что, настолько не нравится?
— Нет.
Он посмотрел как-то внимательно на меня, но ничего не сказал. Многие делали ставки, как я понял. Взорвать нужно эту Лигу боёв. Вот болван, я ведь прихватил у него взрывчатку и всю её оставил в кармане комбинезона в машине. Сейчас прикинем, во сколько мне обошлась эта вылазка.
Иглы — одна двойная, обойма — одна простая. Это три десятка, все специальные бронебойные. Дальше комбинезон и новая рубашка. Ботинки новые нужны будут. Мини-камеры — десяток штук, игольник и аптечка полностью заряженная тоже в машине остались. Помыться десять кредов. Итого тысячи на две кредов это точно.
Сейчас, когда закончилось действие обезболивающего, чувствовалась сильная боль в груди и ноге, на которую упал на разделительное ограждение. До этого в душе я ещё ничего этого не чувствовал.
Вроде бы ранений не было в этих местах. Осмотрел рубашку — следов крови на ней нет. Наверное, сильные ушибы. Вчерашняя официантка принесла мой стейк с вином, улыбнулась, узнав, и призывно виляя бедрами, вернулась на кухню. Посмотрев на неё, я понял — не хочу, нет никакого желания. Устал и кроме как спать ничего не хочется. Сегодня, похоже, работал другой повар — стейк не такой вкусный, как вчера, но я нагулял аппетит и готов был его съесть сырым.
