Но мне как-то все равно было чем, я бы любой адекватной тетке тогда обрадовался, а она оказалась даже лучше, чем можно было представить. Если честно- мечта. Такими как она в жизни часто пользуются, не могла ни в чем отказать, ни мне, ни кому-либо другому. Слишком доброй в этой жизни быть нельзя, и ты запомни это Оля, к тебе это тоже относится.
- А дальше она тебя усыновила?
- Не сразу. Ходила долго и часто, потом правда неделю не появлялась, я сразу подумал- бросила. Может забеременела, они так часто делали, даже когда документы уже начинали собирать.
- И? Не бросила же?
- Нет, она болела тогда, точнее всегда, как оказалось. С сердцем что-то было. А потом пришла и даже не одна, уже с мужем.
- То есть с Мишей.
- Точно. А потом быстренько все оформили и усыновили. Я хоть и понимал, что она не моя родная мать, но считал ее именно такой и называл тоже, правда совсем не долго. В смысле вслух называл не долго.
- Она умерла из-за сердца?
- Нет. Там все… тупо сложилось. Машина сбила, вроде как. Мне тогда не очень говорили, что да как, так из чужих разговоров понял.
Марк отворачивается к окну и замолкает, а мне так хочется услышать дальше, что и как, но понимаю, что нельзя, как говорит Миша-фильтруй базар.
- Что еще хочешь узнать? Дай угадаю, все что связано с отцом ты и хочешь знать, верно? - молчу, хотя, наверное, по глазам видно, что мне хочется слушать дальше. - Тогда тебе, наверное, стоит знать, что он ее очень любил. Я бы сказал, как ненормальный. Я, когда только появился у них в квартире, сразу понял, что мне он не рад, нет, он был предельно сдержан, но было видно, что для него есть только Вера.
Это я тебе говорю к тому, что в голове у него все равно она маячит, недаром за все время не женился. В общем, тяжко тебе придется, хотя я могу и ошибаться. Расстроилась?
- Наверное. Говорят, с мертвыми не посоперничаешь.
- И не надо. Каждому свое.
- А что было дальше? Ну, как вы с Мишей подружились и жили?
- Я бы сказал нормально мы жили, правда не сразу. Как-то тихо и сложилось, хотя я в детстве был уверен, что он меня ненавидит, я его даже боялся.
- Почему?
- Не важно. В общем ужились мы вполне сносно, временами даже хорошо.
- Тогда почему ты себя с ним так ведешь? Ты же его точно любишь, вот даже сегодня смотрел приземлился ли самолет. Почему хочешь казаться таким противным?
- Чего-то ты меня загрузила. Все, больше ничего не расскажу, я итак с тобой слишком добр.
- Ну, Марк. Расскажи, мне же этого никто не расскажет.
