С того самого дня, как он унаследовал титул от покойного брата, Арабелла то и дело подсовывала ему своих незамужних подруг, или же их знакомых девиц, или «приличных девиц на выданье» из числа дочерей дальних знакомых – и проделывала все это с удручающей регулярностью.
– Я не позволю ей приглашать гостей! – поспешно сказал он.
Мать насупилась:
– Этот дом принадлежит тебе, и ты вправе устанавливать тут любые правила по своему усмотрению, но… Арабелле это придется не по нраву.
Разумеется, не по нраву! И для Кита настанет непрекращающийся, первостатейный ад…
…Но, возможно, все будет вовсе не так ужасно: усадьба Бельмонт достаточно велика, к тому же на дворе лето.
И если распахнуть пошире окна, то у себя в покоях он будет защищен от назойливого общества сестры и ее пятерых деток. И он не позволит ни единой незамужнице из числа подружек Арабеллы даже порога своего переступить! Кит слегка воспрял духом: несколько недель он как-нибудь перетерпит… Собственно, если бы он стал солдатом и отправился на войну в Испанию, ежедневно рискуя получить пулю, ему вряд ли было бы хуже.
Впрочем, язычок сестры порой острее штыка, а жестокость, с которой она им орудует, поражает воображение…
Раскинувшись на элегантной козетке, Кит не спеша прихлебывал чай, откусывая от вишневого тарта, заботливо поднесенного дворецким – Свифт знал, что это любимое лакомство молодого графа. Задумчиво жуя, Кит наслаждался миром и покоем, царящими в доме. Воистину, этот дом – его крепость, и изгнать его отсюда он никому не позволит.
Стоит установить несколько железных правил и потребовать от сестры неукоснительно их выполнять – и вполне можно будет жить! Воображение Кита уже рисовало мирные прогулки у озера, пикники, шахматные партии по вечерам…
Двери вдруг распахнулись и в комнату ворвался… вихрь. Помещение тотчас огласили вопли, лай, Свифта сшибли с ног вместе с подносом вишневых тартов.
На колени Кита шлепнулось облачко кружев – он непроизвольно подхватил непрошеную ношу, уронив чашку… и услыхал жалобный звон бьющегося фарфора.
На него уставилась пара голубых глазенок:
– Привет, дядюшка Кит! – сказала его шестилетняя племянница, обнажив в улыбке отсутствие переднего зубика и хлопая ресницами, как заправская светская кокетка.
– Привет, Молли… – выдавил он.
Но тут пара проворных ручек ухватилась за светлые кудряшки Молли и с усилием потянула:
– Теперь моя очередь сидеть на коленках у дяди Кита!
Это была еще одна его племянница, Ребекка.
