Мальчик вскинул голову:
– Родня моей матери воюет за истинного принца! Ну… и я!
– Руарид! – грозно произнес Макинтош, и ребенок тотчас умолк. – Надеюсь, мы можем идти? – спросил он Натаниэля.
С минуту помешкав, Натаниэль кивнул. Он не намеревался бросать юнца в застенок, а задерживать лэрда Глен Дориан не имелось ровным счетом никаких причин.
Макинтош достал кошель:
– Мне следует заплатить штраф?
…Иными словами, дать взятку. Натаниэль заметил, как презрительно скривились губы мальчишки, и отрицательно покачал головой.
Снова отдернув полог, он кликнул часового и велел принести оружие Макинтоша.
Это был великолепный меч, с изысканно отделанной рукоятью, усыпанной драгоценными каменьями. Натаниэль смотрел, как оружие отдают Макинтошу, как он убирает клинок в ножны, висящие у него на поясе…
– Похоже, ты человек небедный, – заметил капитан, думая о том, имеет ли лэрд какое-то влияние на своих воинственных родичей.
– Он Макинтош из Глен Дориан! – гордо произнес подросток ломающимся баском.
– Пойдем. Майри нас заждалась, – кратко ответил лэрд.
– Надеюсь, мальчишку мы тут больше не увидим, – сказал Натаниэль в спину уходящему горцу.
– Это я обещаю, – откликнулся Макинтош, и двое горцев растворились в ночи.
Глава одиннадцатая
Прошло уже не меньше часа, а лорд Россингтон все еще не выходил из развалин. Меган поспешила по склону в направлении дамбы. Ведь он здесь чужой.
Отчего же замок не поверг его в ужас? Не изгнал его? Ну что ж, если замок не исторг из себя чужеземца, вселив леденящий ужас в его сердце, то… это сделает она!
Девушка на полпути остановилась и взглянула на слепые глазницы окон замка. А что если… что если замок его убил?
…Что если граф в эту самую минуту лежит навзничь на каменном полу, и безжизненные глаза его глядят в небо, сквозь разбитую кровлю, а грудь ему придавил тяжелый каменный обломок? Но, может быть, он еще жив и страдает от боли, и его отчаянные крики о помощи уносит вдаль безжалостный ветер, а граф слабеет, слабеет, и вот уже…
Меган подобрала юбки и побежала, безмолвно моля развалины пощадить графа.
Не то чтобы она всерьез за него переживала, но он все-таки был молод, хорош собой и полон жизни. Она не верила в кровавую месть замка – по крайней мере за чьи-то прегрешения давно минувших дней.
