А что будет после?
– Полагаю, это всецело зависит от того, кто возьмет верх, – сказал Натаниэль. – Как и в любой войне… А исхода этой войны я сейчас предсказывать не берусь. А вы?
Коннор со стуком поставил стакан на стол:
– Нет. Я надеюсь лишь… – Он не докончил фразы.
Майри стиснула руку супруга и прильнула к его груди – видно было, что она взволнована до глубины сердца, но не напугана. Она словно старалась передать мужу свою хрупкую силу, воодушевить его и подбодрить. Что бы ни случилось, леди Майри Макинтош не спасется бегством – нет, она будет сражаться бок о бок с супругом и своим народом.
И Натаниэль ощутил благоговение перед ее храбростью и преданностью. Он решительно поднялся на ноги.
– Мне надо ехать… потом это будет уже опасно, – сказал он.
– Но уже стемнело. Я поеду с вами, – сказал Коннор, вставая. – Со мной вы будете в полной безопасности.
Натаниэль заколебался, но в конце концов кивнул. Он слишком хорошо помнил обращенные к ним лица горцев, которые они видели на пути в замок, – на них написана была откровенная ярость…
Пристегнув шпагу к поясу, он ждал.
А Коннор тем временем простился с женой, шепотом сказав ей что-то по-гэльски.
Они ехали по темным горам в полном молчании до тех пор, пока не послышались голоса английской стражи, требовавшей у всадников назвать их имена. Дальше Коннору ехать было опасно.
– Капитан, мне очень дорога моя семья, – сказал Коннор Макинтош. – К тому же у меня есть все основания полагать, что для повстанцев исход битвы будет неблагоприятен.
Ну а если все худо закончится для шотландцев… – Он помолчал, словно внезапно охрипнув.
Натаниэль понимающе кивнул:
– Я сделаю для них все, что смогу. Я никогда не воевал с женщинами и детьми, Макинтош, и не намереваюсь.
– Да…
Макинтош развернул коня и поехал восвояси. Натаниэль глядел ему вслед. Вдруг горец обернулся:
– Приезжайте снова в Глен Дориан, если сможете – пообедаем вместе… Здесь вам всегда будут рады.
…Будут ли ему рады в замке? Натаниэль глядел, как силуэт высокого всадника растворяется в ночной темноте.
Сердце его стеснили дурные предчувствия. Битва вот-вот грянет, и долг велит ему сражаться. Какой бы симпатией ни проникся капитан к горцам, как бы ни полюбил горную Шотландию и ее суровую красу – он солдат! Недалек был тот день, когда на поле брани он встретится лицом к лицу с горцами вроде Коннора Макинтоша – и им не будет от него снисхождения! Натаниэль вдруг пришпорил коня и пустился вдогонку за Коннором.
