— Изнываю от любопытства, — я решила, что усомниться в знаниях Кристофа будет очень недальновидно.
— Лесть и лицемерие не то, что вам к лицу Вильгельмина, — он сощурился, — вы явно обижены за своих наставниках.
— Колдун из Тамитиканы тоже отметился в изучении моего феномена, — не удержалась я.
— Полагаю, он сказал что-то вроде: «Само рассосется?», — хмыкнул Кристоф.
— Да, — я нахмурилась, — значит, вы все же что-то знаете.
— Ваш дар тяжел и ядовит, но вас саму он не отравляет, — Правитель предложил мне руку и, когда я приняла ее, мы вместе пошли вглубь парка.
— Ваш дар засыпает и просыпается, и вы это не контролируете.
Я смотрела на свои бледные пальцы и думала только о том, что все как-то нелепо. Не «чудовище» он должен выгуливать по парковым дорожкам.
— К чему вы ведете, — не выдержала.
Он повернулся ко мне и серьезно произнес:
— Не скажу.
От неожиданности я поперхнулась воздухом и, утерев выступившие в уголках глаз слезы, недоуменно уточнила:
— Что?
— Не сейчас, — исправился он.
— После завершения отбора. Сейчас вы станете слишком лакомым кусочком.
Напомнив себе, что кто-то здесь пока-еще-не-баронесса Окраин, а кто-то целый Правитель, я убрала руку и присела в глубочайшем реверансе:
— Как вам будет угодно, милорд.
— Вильгельмина, — он поморщился, — прошу, не надо так реагировать.
— Как вам будет угодно, милорд, — я выпрямилась и натянула на лицо свою лучшую улыбку. — Как прикажете.
— Я не из развлечения затеял этот разговор, — он вновь взял мою руку и устроил ее сгибе своего локтя.
— Вы никому не расскажете то, чего не знаете. Ваш дар уникален, особенно сейчас. Особенно здесь.
Он распинался, а я молчала. Почему? Потому что он мог и промолчать. Я этих «Не вылезай», «будь тихой», «не привлекай внимания» наслушалась еще в детстве. Мастер Дейтор только посмеивался и говорил, что такие как я всегда на виду.
— Вильгельмина?
— Я не привлекаю к себе внимание, милорд, — холодно произнесла я.
Дорожка вывела нас к увитой диким виноградом беседке. Правитель уверенно направился к каменным ступеням, а я…
Я пыталась справиться с искушением открыть портал куда подальше.
Потому что больше всего на свете я ненавижу манипуляции в духе: «Верь мне без доказательств и делай так, как я говорю — это все для твоего блага».
— А ты упряма, — он покачал головой. — Если закрылась в раковину, то ничем не пробить, верно?
— Как вам будет угодно, милорд, — я могла довести мать до припадка бешенства используя только эту фразу.
