— А стоило бы уметь, — клыкасто ухмыльнулся Гамильтон.
А мне пришлось сознаваться, что все было взаправду. После чего друзья уверились в том, что мир сошел с ума.
— Отвесить оплеуху Правителю, — подруга прилегла на лавку. — Оплеуху. Правителю.
— Она такая, — Марон обмахивал Тину платочком, — они и миледи ректору рот ладонью прикрыла.
— И что, — Тина чуть приподнялась, — и как?
— Быстро, — честно сказала я. — И непонятно.
— А. Так это ты от непонятливости руки распустила, — подруга слегла обратно. — Как мы тебя замуж-то выдадим?!
8.
2
— Но-но, — Гамильтон запрыгнул на свободный стул, — если кто и будет выдавать ее замуж, то я. Кобель должен быть из хорошего рода, с сильной кровью и надежной поддержкой. Однако надо понимать, что наша су… Наша самочка тоже с характером, а значит…
— А значит, сейчас каждый получит по мечтам, — я взяла со старой маго-плиты половник, — и разобью я их… А что вы так на меня смотрите?
— А сделай что-нибудь, — Тина округлила глаза, — ну, как это делают мастера окраинной стали.
— Точно, — Марон даже руки на коленях сложил, как будто он хороший мальчик. — Покажи что-нибудь.
Отложив кухонную утварь, я осторожно напомнила:
— Я же сказала будущий мастер, я же сказала, что это не точно.
Но они продолжали смотреть. Я нахмурилась, отвернулась, посчитала до десяти и…
Они все еще смотрят.
— Ладно, покажу кое-что, чему меня научил мастер Дейтор. Но! Это не имеет отношения к окраинной стали, — я начала обыскивать кухонные шкафчики.
И, заодно, отметила, что кто-то тут все починил.
Гроза Леса, если не ошибаюсь — очень уж фонит его магией от новеньких гвоздей.
Тут меня будто молнией прошибло — раньше так точно у меня не получалось различать магию.
— Если я делаю шоу, то сделайте и вы для меня. Пока я ищу красивую травинку, пропитайте своей силой вот эти три ложки.
— Зачем? Это для сплава? — Тина тут же схватила протянутую ложку.
— Нет. Потом объясню.
Выскочив из дома, я жадно втянула в себя чистый воздух и, медленно выдохнув, опустилась на крылечко.
Мастер всегда знал, кто и что зачаровал. Всегда. Я винила в этом его огромные круглые очки, но…
«Мне же тоже будут нужны очки! Или другая маскировка…»
Мастер всегда носил свои грубые, фонящие магией очки и длинный-предлинный белый шарф. И коричневую мантию с кожаными вставками.
Точнее, не всегда, а тогда, когда хотел, чтобы все его узнавали. Когда же он переодевался в приличный сюртук по последней моде… На рынке его узнавали с трудом.
