Не став ждать, я чуть замедлила шаг и негромко спросила:
— В чем подвох, сестра Мирта? С чего вдруг вы решили побаловать меня реликвией?
— Ни в чем, — процедила она, — реликвия была мною запрошена еще до того, как я узнала о вашем статусе «чудовища».
— Конкурс красоты был в планах? — у меня не укладывалось в голове, что Кристоф мог устроить конкурс красоты. Это так пошло…
— Нет. Должен был быть другой этап, сейчас он заменен на конкурс красоты.
— И все же, что за этап? Все равно двери закрыты и конкурсанток, то есть нас, никто никуда не пускает.
Божья сестра тяжело вздохнула и нехотя проронила:
— Крылатые невесты должны были ощутить себя в роли простых, нетитулованных людей. В городе, в простых платьях, они должны были выполнить несколько заданий, кое-что купить, кое-что продать. А после вернуться во дворец.
— И к чему эта тряпка? — удивилась я.
— К тому, что проще всего продать яблоки приюту Обездоленных. А для этого нужно и самому быть немного убогим, — буркнула сестра Мирта.
— Вот я и взяла для подопечной Покров Проказы.
— Проказа, как мило, — вздохнула я.
— Все равно я ошиблась. Оказывается, к невестам должны были обращаться за помощью разные люди и именно реакция девушек оценивалась бы Правителем. Нелепый, в общем-то, этап.
— Идеальный, — вздохнула я, представив, как остро были бы обнажены девичьи характеры.
Ведь, только подумать, благородным леди приказано что-то купить, что-то продать, а под ногами всякая чернь крутится, от отбора отвлекает.
«Боюсь, что Кристоф узнал бы о своих невестах кучу всего неприятного», хмыкнула я про себя.
Наконец, узорные двери распахнулись и мы, вереницей, втянулись в зал, где нас выстроили полукругом. А напротив нас…
Как я не захохотала — не знаю. Но бастард сидел в огромно красно-золотом кресле. И пусть на его стороне сложившиеся традиции, но ведь он пока еще не Правитель!
— Это так глупо, — проворчала я.
И получила тычок в бок от божьей сестры:
— Есть люди, не способные просчитывать последствия своих слов и действий.
О, это она про меня?
— И принц-бастард из тех, кто не задумывается о реакции Окраин на медленную и мучительную смерть баронессы.
— Ну, официальный титул еще не мой, — чуть смутилась я.
Но язык прикусила. Обличенный властью дурак — один из опаснейших врагов. Ведь он, во-первых, не предсказуем, а во-вторых, действительно не думает о последствиях.
— Снимите платки, — Индир Рентийский вальяжно махнул рукой.
