Я быстро моргаю и пытаюсь успокоиться, но не могу остановить поток слов.
- Знаю, что это эгоистично. Я уже не живу в том доме да и не планировала там жить. Но ощущение такое, будто у меня отбирают последнее безопасное пристанище. И теперь я уже никогда не смогу... - я замолкаю, ощущая всепоглощающий ужас.
Но Дрю заглядывает мне в глаза и заканчивает фразу за меня.
- Снова приехать домой? Не сдерживайся из-за жалости ко мне, говори, что хочешь сказать, Анна. Мне не нужна твоя жалость.
Я хочу сквозь землю провалиться.
- Думаю, есть разница между жалостью и сочувствием, верно?
Не разрывая зрительный контакт, он кивает.
- Иногда, ни с того ни с сего я улавливаю запах своего старого дома. Не знаю точно, что это за запах, может, смесь аромата старых книг и кофе или стирального порошка и прохладного воздуха, - его взгляд затуманивается. - Но все просто пахнет, как дом. И я скучаю по нему так сильно, что не могу дышать.
- Я бы хотела, чтобы ты мог снова вернуться домой, - говорю я, борясь с желанием заплакать.
Глаза Дрю удерживают мой взгляд.
- Я бы тоже этого хотел. Но думаю, нам нужно просто обзавестись собственными домами.
Глядя на него в лучах золотистого солнечного света, на его уставшее лицо и то, как серьезно парень смотрит на меня, я думаю, что могла бы полюбить такого мужчину. Я могла бы полюбить его навечно. Мое дыхание становится прерывистым.
- Когда я найду свой собственный дом, - говорю я, - то никогда его не оставлю.
Его кадык дергается.
- Хороший план, - он делает еще один шаг ко мне.
- Мне жаль, Анна.
Я знаю, что он говорит сейчас о моей матери, моей потере безопасной гавани.
- Мне тоже, - но я сейчас говорю о нем. Потому что Дрю не должен был никогда потерять свою семью. Он не должен носить кусочек от дома своего детства в виде ожерелья на шее.
Ощущение напряжения вернулось. Я раскачиваюсь на пятках, пока мой взгляд исследует футбольное поле. Дрю громко вздыхает и запускает руку в свои влажные от пота волосы. Его глаза прищуриваются, когда лучи заходящего солнца попадают ему на лицо.
- Хочешь попробовать что-то новое?
Я приподымаю бровь, и он смеется.
- Такие грязные мыслишки, Джонс.
- Почему ты так думаешь? - я складываю руки на груди. Но в тоже время улыбаюсь. Улыбаться здорово. Безопасно. - Кроме того, это у тебя обычно грязные мысли.
- Конечно, я не исключение, - он касается кончика моего носа своим пальцем, но я раздраженно сбрасываю его руку. Дрю просто смеется.
