Я любил это дерьмо в детстве. Мой отец обычно позволял мне выпить пару бутылок во время летнего барбекю.
- Где... - я прочищаю горло. - Где ты это достал?- их по факту можно купить только в Чикаго.
- Особый заказ. Я собирался подарить их тебе на твой день рождения, -признается Грей, садясь на диван рядом со мной, после того, как распаковывает еще один пакет, содержащий контейнеры с той пахнущей едой. - Но подумал, что сейчас ты оценишь это сильнее.
Не нужно спрашивать, откуда Грей об этом узнал, весь гребаный кампус распространяет сплетни с интенсивностью и плодотворностью пожара.
- Они стояли у меня в холодильнике, - продолжает Грей, - потому что если мы собираемся и правда выпить что-то настолько сильно схожее с токсичными отходами, то, по крайней мере, оно должно быть холодным.
Ком в моем горле достигает грандиозных размеров. Ручной контролер для игры кажется свинцовым в моей ладони, когда я бросаю на него взгляд. На мгновение Грей смолкает, а затем подает мне газировку и хот-дог из контейнера.
- А сейчас я осознаю, что эта шипучка так же хороша, как чикагские хот-доги, но нам придется обойтись этими. Так как ни одна из тех сучек не захотела их сюда доставить.
Я держу холодный напиток в руке.
- Спасибо, - черт, если я скажу еще хоть слово, то заору, чем смущу нас обоих.
Слава богу, Грей больше ничего не говорит. Мы просто сидим вместе, пьем лаймовую газировку, едим неважные на вкус хот-доги и играем в видеоигры, и так пока на улице не наступает темнота.
Глава 25"
"СЛЕДУЮЩИЕ НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ - упражнение в вечном несчастье. Мое состояние комфортного онемения рассеивается. И на его месте начинает зиять огромная пропасть. Она такая большая, что я удивилась, когда смотрю на себя и вижу свое обычное тело вместо черной дыры. Все мои усилия идут на то, чтобы держать себя в руках, не валиться на пол каждый раз, когда захожу в аудиторию на наше совместное с ним занятие. Хоть и не думаю, что мой притворно спокойный фасад имеет значение.
Дрю даже не смотрит на меня.
Что еще хуже? Он сменил место. Он выбрал максимально удаленную от меня парту, в абсолютно противоположном конце аудитории, и чтобы увидеть его с моего места мне пришлось бы свернуть себе шею. Конечно же, все замечают это. Он - их солнце. В тот момент, как он меняет положение, их миры сходят со своих орбит. И мой сильнее всего. Я чувствую себя выброшенной за пределы системы, словно могу провалиться под землю между столами.
