Но Дженни хотела перестраховаться. Хотела быть уверена, что он не будет спать с кем попало, не найдет другую девушку, словно это было в стиле Дрю. Когда он сказал ей нет, что они слишком молоды. Она поставила ему ультиматум, и он ушел.
- Ну, это конечно печальная история...
- Через неделю, - перебивает меня Грей, - Дженни рассказала всем, кто только стал ее слушать, что Дрю бросил ее, потому что нервничал из-за футбола. Что он боялся проиграть. Что его руки дрожали после каждой тренировки. Она выставила на показ их переписку.
Выбрав те сообщения, которые вписывались в ее версию правды.
- Вот сучка.
Выражение лица Грея становится болезненным.
- Ты говоришь так. А они слушали. Пресса. Другие команды. Ты обнажаешь намек на свою слабость, и стервятники нападают. На Дрю нападали каждую игру. Так что сейчас он гадает на счет каждой своей девушки, не предаст ли она его.
Я откидываюсь на спинку кожаного сидения.
- Почему ты мне это рассказываешь? - я смотрю на Грея. - То есть, разве ты не должен прикрывать его спину, а не выдавать его секреты?
- Я и прикрываю его спину.
Тебе нужно знать, что он не игрок. И если это все, кем вы стали, после...
- У нас с Дрю тоже были ошибки, - восклицаю я, но через секунду успокаиваюсь. - Я не выставляю их перед тобой. Но он для меня больше, чем просто...
- Перепих?
Мое лицо заливается краской:
- Серьезно? Ты правда только что сказал мне это?
Он смеется.
- В некотором роде, я сказал это ради того, чтобы увидеть твое отвращение.
Пока Дрю оперируют кость, мы с Греем сидим в лобби больницы. Немного дальше по коридору группа девушек ошивается, очевидно ожидая появления Дрю. Они посмеиваются, когда замечают нас, и я закатываю глаза.
- Извини, - говорит одна из них, ее голос вовсе не вежлив. - Это ты Большая Рыжая Курица?
Мое лицо перекашивает. Рядом со мной Грей бормочет что-то себе под нос и трет своей большой рукой глаза. Вот значит как люди меня прозвали? Айрис и Джордж скрывали от меня это, не давая читать социальные сети, но я знаю, что сплетни распространяются, и люди судачат.
Большинство из этих пересуд уродливы.
Медленно я разворачиваюсь. Передо мной оказывается четверо девушек. Загорелые, худые и самодовольные.
- Нет, - говорю я. - Я Анна Джонс.
Чрезмерно-подведенные-глазки ухмыляются.
- Ага, точно. Я не могу поверить, что ты здесь. Это типа жалость? Дрю бросил тебя.
Грей ерзает на своем месте, морщась. Я же остаюсь неподвижна, будто камень.
