- Как поживаешь?
- Хорошо, - я хромаю к стойке. На ней стоит полупустая бутылка пива. Я хочу выпить ее и в тоже время выбросить куда подальше, спрятать от тренера.
Я устраиваюсь, упираясь руками в холодный мрамор столешницы.
- Хотите пива или чего-нибудь еще? - боже, я просто хочу, чтобы он убрался из моего дома. Его присутствие душит меня.
Он спокойно смотрит на меня.
- Ты часто пьешь?
Я не могу сдержаться и фыркаю.
- Хотелось бы думать, что я не настолько прозаичен, чтобы стать алкоголиком. Или наркоманом, - добавляю я, потому что знаю, его следующий вопрос будет об обезболивающих.
Раздражая меня, он улыбается так, словно я заставил его гордиться собой. От этой улыбки мне хочется что-то разбить. Но через секунду она блекнет.
- Ты пропустил еще один сеанс физиотерапии.
Что я могу сказать? Ничего. Тяжесть на моих плечах растет.
Я чувствую, как тренер наблюдает за мной.
- Хочешь рассказать мне, почему ты так поступил? И почему не пришел на тренировку? Может ты и не в состоянии играть, но ты все еще член команды.
Твое отсутствие плохо влияет на тебя и на команду.
Никогда я не слышал такого сильного разочарования в голосе своего тренера. Я откашливаюсь. Я не могу сказать ему правду. Как сказать этому человеку, что я не хочу возвращаться?
В столовой размеренно тикают огромные часы, которые моя мама спасла из старого разрушенного здания в Чикаго. И тут тренер делает шаг ко мне.
- Если бы ты только мог видеть себя моими глазами, - он качает головой. - Я просто хочу, чтобы ты не растрачивал весь тот потенциал, что имеешь, в пустую, Дрю.
- Ага, ну, как и я, - к сожалению, не все подвластно моему контролю. Я переношу вес на здоровую ногу и говорю то, что нужно сказать, чтобы тренер ушел отсюда. - Послушайте, я не пропущу следующий сеанс физиотерапии.
Удушье нарастает, сдавливая мое горло и переполняя легкие.
- Перелом чистый, - говорит он. - Ты молод и здоров. Ты поправишься и вернешься в лучшую форму очень быстро.
Я совершаю ошибку, встречаясь с ним взглядом.
И, блин, это так глупо, потому что наши взгляды замирают друг на друге, и я знаю, он видит меня насквозь. Он видит все, что происходит у меня в голове, видит, что я напуган. В этот миг я слышу звук соприкосновения моей ноги с полом, и что-то щелкает у меня в мозге, и я осознаю, что все, на что когда-либо полагался такое же зыблемое, как дым."
"Возможно, он тоже вспоминает сейчас о моем отце, чья профессиональная карьера закончилась в результате травмы в колледже.
